Новый начальник политотдела оборонительного района «Угрюмый» майор Карпов, смахнув с меховой шапки снег, вошел к Семину. За столом напротив генерала, уткнувшись в карту, сидел полковник Федоров.

— Ваша помощь нужна! — предложив майору стул, сказал Семин.— Вот рапорт лейтенанта Юрушкина: просится в отряд капитана Углова,— Генерал передал рапорт Карпову.— Он согласен на любую должность. Я думаю удовлетворить просьбу лейтенанта.

— Рискованно, товарищ генерал,— оторвавшись от карты, сказал Федоров.— Особенно в предстоящую операцию!.. Не любят Юрушкина матросы.

— Знаю,— нахмурился генерал,— к сожалению, и офицеры тоже.

— Дисциплинарный устав у него вместо сердца. Гауптвахта вместо человеческих слов.

— Молод еще, в бою не был. А побудет — и человеческие слова найдутся...— Генерал обратился к Карпову.— Ваше мнение, товарищ майор?

Карпов на секунду задумался.

— Случай с матросом Ерохиным, помните, я вам докладывал, будто подменил Юрушкина. Правда, трудно такому поломать себя.

— Мы поможем! — взглянув на полковника, улыбнулся Семин.

— Видимо, лейтенант болезненно переживает свои ошибки, если можно так назвать излишнюю требовательность.

— «Излишняя требовательность», от которой матросы под пули бросаются? — сдерживая волнение, спросил Федоров.

— Требовательность в боевой обстановке со стороны офицера — это успех,— возразил Карпов,— и хуже, когда ее нет. Юрушкин излишне придирчив, но если отбросить «излишнее», то из него получится настоящий офицер!

— Не думаю! — Федоров поднялся.— За короткое время лейтенант наложил на подчиненных взысканий в три раза больше, чем все офицеры полка..

— Об этом я сам докладывал,— признался Карпов.— Но верно и то, что за последнее время он наложил их уже в три раза меньше!

— Это еще не довод! Командир, привыкший держать дисциплину только гауптвахтой, не будет хорошим офицером.

— Если не воспользуется другой мерой воспитания, — добавил Карпов, — методом внушения.

— Внушение не свойственно Юрушкину... Бездушный он.— Полковник болезненно поморщился.— Больше о своей внешности думает, чем о подчиненном ему человеке!

Горячо и искренне сказанные слова начальника штаба заставили на минуту задуматься и Карпова. «А может быть, полковник прав?» — подумал он. Карпов тоже, как и полковник, раньше считал лейтенанта Юрушкина бездушным и неисправимым солдафоном. Лишь после случая с Гудковым он увидел в нем то, что еще не успели увидеть другие — человеческое сердце!

— Я советую, товарищ генерал, удовлетворить просьбу лейтенанта,— взглянув на генерала, твердо сказал Карпов.

— А я не советую, товарищ генерал! — сказал Федоров.

— Один за, другой против,— засмеялся Семин и вызвал капитана Углова.— Он командует отрядом. Его надо выслушать, и тогда я решу!

— Капитан не согласится...

Командир отряда не заставил себя ждать. Генерал протянул ему рапорт Юрушкина.

— Как прикажете, товарищ генерал! — прочитав рапорт, нахмурился Углов.

— Вы знаете Юрушкина? — слегка улыбнулся командующий.

— Знаю...

— Разрешаю решить этот вопрос вам!

Капитан, задумался. Было над чем.

Опасные рейды в тылы врага закалили его разведчиков, научили их быть бесстрашными в любых условиях. Об их боевых делах советские люди рассказывали на собраниях, писали в газетах, сообщали по радио. Все это не могло не породить зазнайства у воинов. Разведчики любили его, боялись и беспрекословно слушались. Капитан Углов для них все. Но они ни во что не ставили других офицеров отряда. В последнее время наблюдались случаи невыполнения приказаний. Да и сами офицеры были чересчур добренькими: позволяли подчиненным похлопывать себя по плечу и называть «Ваней», «Гришей», «Петей». Нет, капитан больше не потерпит этого! Ему нужен в предстоящем деле настоящий помощник — требовательный командир. Вот почему Углов сейчас серьезно думал о лейтенанте: «Юрушкин излишне жестокий. Не беда! Побудет в боях с матросами — обмякнет, его боятся и не любят подчиненные,— зато командира-то отряда они любят. Своим опытом и авторитетом капитан поможет лейтенанту завоевать уважение разведчиков. Зато требовательный офицер в отряде — боеспособность лучше. Да... и подальше от землянки связисток будет...»

Майор Карпов и полковник Федоров напряженно следили за выражением лица Углова. Оба они были уверены, что капитан откажется от Юрушкина.

— Учтите, товарищ Углов, что матросы не любят лейтенанта, подумайте об этом...

— Все продумал, товарищ генерал,— решительно ответил Углов,— возьму! Я не люблю Юрушкина, но я люблю мой отряд!

Генерал строго посмотрел на начальника штаба.

— Заготовьте приказ о назначении лейтенанта Юрушкина на должность заместителя командира десантного отряда.

— Правильно решили, товарищ капитан! Скажу откровенно, не ожидал. Только в бою познается по-настоящему характер человека! — сказал Карпов.

В небольшой землянке связисток, которая по чистоте и образцовому порядку в ней не уступала землянке лейтенанта Юрушкина, было как всегда уютно и тепло. Оправившаяся от ранения, Соня дежурила у радиоаппарата. На добром лице девушки то и дело собирались морщинки, особенно когда Соня смотрела на подругу, спавшую после дежурства. Она слышала, как Лена тяжело вздыхала и часто ворочалась.