Генерал Фугель называл этот разработанный «стальным» полковником план разгрома русских в укрепленном районе талантливым.

Он сосредоточенно рассматривал сердце крепости—Гранитный линкор.

Лицо его сделалось мрачным: там, зажатый в кольце изогнувшихся черных стрел, будто настороженный еж, ярко горел прямыми острыми иглами красный кружок — обозначение русского отряда.

— Захват вершины — глупая авантюра генерала Семина,— самодовольно бросил Фугель,— ненужная потеря людей. Отряд «черных дьяволов» сам пришел под наш конвой. Он будет уничтожен! Семин поступил безрассудно!

— Это не авантюра, господин генерал, и не безрассудство,—еще резче чеканил Шредер.— Я вижу в этом опасные для нас последствия! Гибельные!

— Какие?

— Заняв господствующую вершину, русские, изматывая наши силы, постараются удержать первоклассный наблюдательный пункт до улучшения видимости.

— Что дальше? — нахмурился генерал.

— Дальше, — сурово повторил Шредер, — станет им все видно. Наша оборона откроется перед наблюдателями противника.

— Вы хотите сказать,— с неохотой продолжил мысль полковника генерал, — что если до сих пор мы господствовали над Угрюмым, то теперь, когда их отряд под нашим конвоем, они будут господствовать над нами?

— Да, именно так я и хотел сказать, — недружелюбно улыбнулся Шредер. — Не дай бог, если Семин перейдет в наступление. Тогда вершина Гранитного в руках его наблюдателей станет памятником гибели нашей славы...

Снова этот «Стальной» был прав! Но Фугель не хотел признавать своего поражения.

— Ответьте мне, господин полковник, что будет, если всунуть голодному волку в зубы кулак?

— Волк откусит его, разжует и проглотит, господин генерал!

— Отлично поняли мою мысль!—довольно улыбнулся Фугель. — Надо немедленно разжевать и проглотить этот обреченный, брошенный нам на съедение отряд «черных дьяволов»!

— В вашем случае вы правы, господин генерал, но у нас кулак всунут не в зубы, а глубже — в самую пасть, ближе к глотке.

— В этом случае зверь изрядно помнет кулак и неразжеванным проглотит его! Отличная закуска!

— Согласен, волк изрядно помнет кулак, но зубы сжать он не сможет — пасть не закроет: кулаком подавится!.. Наше положение похоже на положение такого волка; отряд «черных дьяволов» железным кулаком застрял у нас в глотке!

— Измором, холодом, голодом душить его! — нервничал генерал. — Долго не продержится!

— Пробовал, — мрачно бросил Шредер, — у них нечеловеческая выдержка. Уже свыше трех суток держат они высоту. Семин может начаты наступление...

— Довольно! — Фугель поднял руку. — Приказываю: в течение двадцати четырех часов уничтожить отряд противника, захвативший вершину Гранитного линкора!

— Подкрепление!

— Выделяю третий полк дивизии «Пантера».

— Приказ будет выполнен, господин генерал!— самоуверенно бросил полковник.

Шредер считал правый фланг воротами к вершине. Здесь он еще в первый год создал надежную сеть оборонительных сооружений. А теперь полюбуйтесь — в его же сооружениях прочно укрепились морские пехотинцы. Они блаженствовали в его окопах; стреляли из его пулеметов, его патронами, по его же солдатам. Такого «нахальства». Шредер не мог оставить без наказания.

Вошел начальник штаба-

— Что-нибудь новое? — беспокойно посмотрел на него Шредер.

— Да.

Шредер вскочил.

— Правее Чёрной скалы наши береговики завязали бой с новой группой русских десантников,— докладывал Гецке,— у Желтых камней наблюдается активное действие их разведки.

Полковник задумался. «Генерал Семин кого-то энергично разыскивает... Возможно, он не знает о судьбе своего отряда... В такую непогоду трудно со связью... Великолепно! Если так, я помогу ему!»

— Господин подполковник! — чуть улыбнулся он,— заготовьте радиограмму: «Угрюмый, генералу Семину. В связи с преждевременной трагической гибелью вашего отряда, пытавшегося взять вершину Гранитного линкора, выражаю вам и всему вашему гарнизону глубокое соболезнование. Полковник Шредер».

Не перестает буйствовать вьюга. Завалило сугробами землянки. Запропастились неизвестно куда проторенные тропы, не разыщешь наезженной дороги. А еще труднее кораблю в море. Но гарнизон Угрюмого живет в эти дни необычайной жизнью. В укрытые от ветра бухты, пользуясь плохой видимостью, преодолевая шторм, приходят корабли. От причалов к линии фронта, пробиваясь сквозь сугробы, движутся мощные гусеничные тракторы. Буксуя, гудят на крутых подъемах грузовики. Барахтаются в глубоком снегу разгоряченные лошади. Вспотевшие артиллеристы помогают им вытаскивать тяжелые пушки. Труднее всего приходится саперам: наперекор вьюге они расчищают дороги, вытаскивают застрявшие в снегу автомашины, обезвреживают минные поля.

С Большой земли на подмогу морякам прибыли армейские части.

Оживленно на передовой линии: в крытых траншеях, между камней и землянок мелькают группы добротно одетых матросов и пехотинцев.

В приподнятом настроении суетятся у складских территорий хозяйственники: много доставлено им в эти дни продовольствия, боеприпасов, снаряжения.

Для гарнизона Угрюмого наступил долгожданный час. Командующий забыл про еду и сон.

С представителем армии он побывал уже на главных участках подготовки к наступлению. Все шло хорошо. Радио приносило радостную весть: советские войска всюду одерживали победу. От этого настроение у североморцев было приподнятое, наступательное. «Наши везде громят врага, а мы чего-то ждем. Наступать надо! Сбросим фашистов с Гранитного в пропасть!» — только и разговоров среди них.