Шредер хладнокровно вычерчивал контур головы Егорова.

Егоров не двигался, только крупные капли пота, выступившие на лбу, выдавали волнение матроса.

— Шаг вперед!—скомандовал Шредер.— Кругом! Полюбуйтесь, как я могу рисовать ваш портрет!

Егоров резко повернулся к нему.

— Вас, господин палач, плохо научили стрелять! Вы «мазила», по-нашему! — Егоров бросился на полковника, но тот успел разрядить в него свой пистолет.

Десантный отряд, успешно выполнив задание, благополучно возвратился на Угрюмый. Сведения, добытые разведчиками, облетели весь гарнизон.

В этот же день наблюдатели боевого охранения, едва улучшилась видимость, увидели советский флаг на вершине Гранитного линкора, а ночью записали светограмму: «Держимся на вершине Гранитного линкора. Окружены. Срочно нужна рация. Держаться будем до последнего. Углов».

— До последнего,— прочитав светограмму, задумчиво повторил майор Карпов.— Трудно им там! — он решительно вошел к генералу.

Семин с полковником Федоровым ломали головы над тем, как доставить рацию в отряд капитана Углова. Но найти подходящее решение никак не могли.

— А если, товарищ генерал, самолетом попробовать? — предлагал полковник.

— Думал. Не выйдет. Летчика и машину зря погубим!

— Попробовать не мешает...

— Самолетом бесполезно,— поддержал генерала Карпов.— Видимость плохая — скалы кругом!

— Рацию должны доставить разведчики! — решил генерал.— И доставить немедленно!

— Разведчики могут погибнуть, они не смогут проникнуть в отряд Углова!— говорил Федоров.— Шредер в железный кулак зажал угловцев.

— Между пальцев просочимся, не просочимся — разожмем кулак! — горячо бросил Карпов.

Постучавшись, в землянку вошел, вернее влетел, чем-то радостно взволнованный Арбузов.

— Товарищ генерал, по разрешению командира...

— Разрешаю,— перебил его Семин.— Докладывайте!

— Я придумал! — круглое лицо матроса сияло.— Дырку нашел!

— Какую дырку? — улыбнулся генерал.

— Настоящую большую дырку! — Арбузов восторженно сделал рукой неопределенный жест. — Там наверняка выйдет!

— Не понимаю!

Полковник Федоров и майор Карпов, сдерживая улыбки, переглянулись. Генерал озабоченно подошел к матросу и положил ему на лоб руку.

— Будто и температура нормальная... Ну, говорите!

— Простите, товарищ генерал,— смутился Арбузов.— Привык среди товарищей о «дырке» говорить, вот и вам про нее выпалил... Я нашел, как и где пробраться с радиостанцией к капитану Углову.

Майор Карпов нетерпеливо подошел к Арбузову.

— Где же это место? — спросил он.

— Со стороны обрыва. Там никакого окружения не может быть.

— Вот это дырка! — засмеялся генерал.— Пропасть целая.— Семин стряхнул снег с воротника полушубка Арбузова.— Продолжайте, товарищ Арбузов.

— Разрешите мне, товарищ генерал, выполнить это задание! — решительно продолжал Арбузов.— Я два раза взбирался на Эльбрус. Я не один раз был у неприступной скалы, знаю там все ходы и выходы!

Генерал внимательно рассматривал матроса, словно видел его впервые, хотя знал его с довоенного времени. «Плохо я людей изучил,— укорял себя Семин, — а ведь матрос-то нашел правильное решение. Только таким способом можно быстро доставить рацию на высоту».

— Вам, товарищ Арбузов, поручаю выполнить эту трудную, но почетную задачу! — сказал генерал.— Приступайте к исполнению немедленно!

— Есть выполнить немедленно! — повторил Арбузов.

Колобок торжественно ввел в свою мрачную, давно не топленную землянку гостей — пехотинцев, которых встретил на побережье у выброшенной морем вражеской баржи.

— Пошли это мы с Журкиным по дрова,— рассказывал товарищам Колобок.— Смотрю, в десяти шагах два силуэта... Сквозь пургу не разглядишь, кто они... Думаю, фашистский десант! Немедленно кулаком Журкина в бок, а он мне: «Окружать надо!» Окружили... Оказалось, наши солдаты. С пути, говорят, сбились!

— У вас тут собьешься! Как с завязанными глазами! — весело говорил, отряхиваясь от снега, коренастый, будто высеченный из дуба, с ясными, открытыми глазами пехотинец Савченко.— Того и гляди, скалу лбом прошибешь.

— Ох, и дыра! — добавил второй, щупленький на вид, худенький, такого же роста, как и Колобок, солдат.— Ночь непроглядная, пуржища крутит,— он растер закоченевшие руки.— Куда ни выйдешь — море. Куда ни глянешь — одни голые сопки. Даже зверя не встретишь... Да тут не то что воевать, жить — героем быть надо!