— Катрин!

Это было все, что она поняла. Он еще сказал что-то непонятное. Катрин несколько воодушевилась. Действительно он узнал ее или жена была одним из призраков его страшного бреда? Женщина еще какое-то время сидела на уголке матраса, со слезами на глазах наблюдая, как он борется со смертью.

В это время Сара готовила обед. К счастью, в замке было полно продуктов, и разбойники Арно не успели все съесть. Она нашла ячмень и пшеницу, свинину и ветчину. Цыганка спустилась в курятник и, обнаружив, что чума совершенно не помешала курам нестись, отблагодарила их за это обильным кормом.

Жосс продолжал сжигать умерших, поддерживая во дворе адский огонь. От густого, черного, с тошнотворным запахом дыма потемнело небо. Катрин не отходила от больного. Часами напролет она поила и мыла его, постоянно меняя одежду. С каждой минутой ему становилось хуже.

Когда наступила ночь, все трое падали от усталости, а состояние Арно ухудшалось. Его распухший язык едва помещался во рту, глаза пожелтели, кожа стала сухой и горячей. Несмотря на это, его знобило, и Катрин без устали поправляла одеяла, смазывала мазью потрескавшиеся губы и пыталась накормить его бульоном со взбитыми яйцами, приготовленным Сарой. Но бубон в паху все больше и больше раздувался и вырос размером с яйцо. Сара показала Катрин, как сделать припарку из горчицы, муки, меда и уксуса, которую надо прикладывать на бубон.

— У него единственный шанс выжить, если этот бубон быстро созреет и лопнет. Тогда, может быть, удастся его спасти.

Но Катрин не верила, что это возможно.

— Он умрет, — прошептала она сквозь слезы, — я знаю, что он умрет.

— Так будет лучше, если тебе придется еще из-за него страдать! — проворчала Сара. — Он не заслуживает твоих усилий, опасности, которой ты себя подвергаешь, мы все себя подвергаем… А пока ложись на матрас и поспи.

— Нет, я буду дежурить возле него. Надо постоянно за ним ухаживать.

— Я буду с ним сидеть, по крайней мере, поначалу. Потом меня сменит Жосс, потом ты. Я обещаю, что разбужу тебя, если что-то произойдет.

Никто по-настоящему не спал в эту ночь, а только урывками. Страдания сделали больного невменяемым. Нужно было без конца усаживать его в кровати, поить, мыть. К тому же ночная духота, усиленная жаром костра во дворе и огнем в камине, была нестерпимой. Желая найти место попрохладнее, Катрин отошла подальше и забылась в тревожном сне. Жосс, чтобы быстрее покончить с трупами, зажег второй костер в огромном камине караульной комнаты.

К счастью, дров и сухих щепок было в достатке, и мало-помалу зараженные трупы превращались в безобидный пепел.

Когда наступил день, Катрин, шатаясь от усталости, встала с матраса и пошла помочь Саре ухаживать за больным. Он теперь был спокоен, но его безмятежность пугала сильнее, чем ночное возбуждение. Глаза с желтыми белками еще больше ввалились; а тело оставалось неподвижным, как у мертвеца. Однако больного опять стошнило, и на этот раз Катрин в ужасе увидела, как у него из носа и рта потекла кровь. Бубон, на который постоянно накладывали новые припарки, по-прежнему увеличивался, чудовищно растягивая кожу.

— У нас ничего не получится! — рыдала Катрин. — Нам не удастся его спасти! Бывают минуты, когда он перестает дышать! Надо же что-то делать!

С ней случился нервный припадок, и Саре пришлось побить ее по щекам и вылить на голову ведро воды, чтобы привести в чувство.

— Тебе надо отдохнуть! — приказала она Катрин. — Иначе ты заболеешь, и клянусь тебе, что если это случится, я сразу же прикончу твоего супруга!

В это время вернулся Жосс. Как только рассвело, он, протрубив в рог, вызвал монаха из монастыря.

— Скажите брату Анфиму, что мы еще живы и мессир Арно тоже жив, и что я хочу молока, вы слышите? Молока! Я сейчас спущу на веревке ведро.

Вскоре он получил то, что просил. Несмотря на усталость, Жосс был доволен своей маленькой победой. Сара у, напоила молоком Катрин и молоденькую мавританку. О ней Щ забыли в эту страшную ночь, она укрылась между сундуком для муки и глиняным кувшином для масла. Когда девушка увидела, что Сара взяла метлу, чтобы убрать в кухне, она вышла из своего убежища и молча взяла метлу у нее из рук. Сара недоуменно посмотрела на нее и, откинув мокрую от пота черную прядь волос, выбившихся из-под чепца, улыбнулась ей.

— Как тебя зовут? Меня — Сара, — добавила она, показывая на себя пальцем. — Сара!

— Меня… Фатима! — и дальше с видимым усилием:

— Разговаривать немного!

— Превосходно! — воскликнула Сара. — Иди сюда, дочь моя, я дам тебе поесть и попять, потом ты сможешь работать. Сначала помоги мне перетащить этот матрас в парильню, чтобы госпожа Катрин там поспала.

Катрин пришлось подчиниться Саре, иначе та пригрозила закрыть ее на ключ. Она выпила молоко, легла на матрас и заснула, как выбившееся из сил животное. Разбудил ее грохот такой силы., словно наступил конец света. Молодая женщина; вся дрожа, соскочила с постели и, спотыкаясь в кромешной тьме, стала пробираться к двери, выходящей во двор. В тот момент, когда она открыла ее, раздался новый раскат грома. Она увидела, что еще светло и на небе, сплошь покрытом черными облаками, сверкают молнии. По-прежнему горел костер. Катрин заметила, что Жосс устремился на кухню как раз в тот момент, когда молния ударила в навес небольшого сарая, — тот тотчас же загорелся. Жосс выбежал с ведром воды, но вдруг небеса разверзлись, и началась настоящая буря, такая неистовая, что пламя костра сразу же потухло, оставив лишь густой черный дым. Катрин в порыве радости бросилась к Жоссу.