В приюте жили около полусотни детей, за которыми присматривали и с которыми занимались католические монахини. Эти женщины старались изо всех сил, но далеко не всегда их усилия вознаграждались. Мальчишки, становясь подростками, отбивались от рук, и у них возникали неприятности с полицией. Чарли не отбивался от рук и не попадал в неприятные истории. Он был лучшим учеником в классе. Учеба стала его единственной радостью в жизни. В четырнадцать лет он начал посещать местную среднюю школу. Блестяще окончив ее, он получил стипендию и смог поступить в Колумбийский университет, где изучал математику и политологию. Учеба давалась ему легко. В отличие от однокурсников, он никогда не корпел над учебниками. Чарли обладал феноменальной памятью и способностью удерживать знания. Оба этих качества очень помогали ему во время сессии.

Редко кто из воспитанников приюта Святого Антония шел учиться в колледж, поэтому получение стипендии и учеба в Колумбийском университете были поистине великим достижением. Нужда продолжала оставаться верной спутницей Чарли. Стипендии едва хватало, чтобы оплачивать учебу. Чарли снимал плохонькую квартирку в двух милях от университета, поскольку там жилье было дешевле. Вечерами он работал в баре. На Рождество и День благодарения ему некуда было идти, кроме своего нищенского жилища. Он брал дополнительные часы, только бы заглушить тоску и одиночество, но они все равно давали о себе знать.

К этому времени у Чарли появились хорошие друзья. Однако студенческая среда впервые наглядно показала ему всю унизительность его положения. Он был не только беден. У него не было корней: родителей, семьи, личной истории. Однокурсникам Чарли рассказывал сочиненную историю, будто его родители погибли в автомобильной катастрофе, но ему не особо верили. Выходцы из обеспеченных семей, не обремененные добротой, однокурсники поглядывали на него сверху вниз, смеялись над его дешевой одеждой, акцентом и отсутствием социального статуса.

Один из друзей рассказал ему, как в прошлом году работал в загородном клубе на побережье штата Мэн.

– Чаще всего на кухне, но иногда удавалось встать за стойку. Это было глотком свежего воздуха. Работа тяжелая, зато какое место!

Летом Чарли отправился на побережье. Добирался туда на попутных грузовиках. Приехав, стал обходить бар за баром, пока не нашел работу. Работая, он открыл для себя совершенно незнакомое племя людей: праздных, привыкших удовлетворять свои прихоти. Они происходили из потомственно богатых семей, учились в университетах Лиги плюща. Они получали слишком много жизненных благ, почти ничего не отдавая взамен. И Чарли понял: он хочет походить на этих людей.

Он учился быстро и еще усерднее, чем в университете: учился одеваться, говорить, выбирать себе подходящие стрижки. Он внимательно усваивал, что и как пьют эти баловни судьбы. За пару лет Чарли прошел настоящий университет шикарной жизни и теперь ничем не отличался от завсегдатаев загородных клубов. Или почти ничем. Никто бы не сказал, что он брошенный ребенок, рожденный в бедности и воспитывавшийся в приюте. Он был высоким, симпатичным, умеющим безупречно носить одежду. Получив университетский диплом, Чарли придумал себе подобающую биографию.

Его родителями стала симпатичная пара из Саммита, приют Святого Антония преобразился в скромную частную школу в Хадсон-Хайтсе. Колумбийский университет таковым и остался, но теперь Чарли говорил о нем без гордости, заменив ее на легкое пренебрежение: «Забавное старое местечко. Особенно забавно, как все там ужасно озабочены своими перспективами на будущее». Итак, студент Чарльз Дональд Паттерсон, учившийся на государственную стипендию, стал Чарли Паттерсоном. Стезей для достижения успеха он избрал операции с недвижимостью…

За время рассказа Чарли успел выпить две порции бурбона и сейчас налил себе третью.

– И это все? – спросила Барти. – Или расскажешь еще что-нибудь?

– Остальное ты знаешь.

– Знаю ли?

– Знаешь. Я встретил Мэг, женился на ней. У нас родилась Кэти. Потом Мэг заболела и умерла.

– А Мэг знала об этом? Все знала?

– Кое-что.

– Как понимать это «кое-что»?

Чарли долго молчал.

– Да. Она знала.

– Но Кэти ничего не знает?

– Разумеется нет. Мы договорились ни в коем случае ей не рассказывать.

– Почему? – удивилась Барти.

У нее кружилась голова. Рассказ Чарли поверг ее в шок. Ну почему, почему он так стыдится правды?

– Барти, но ты же понимаешь…

– Нет, не понимаю. Посмотри на меня и мое происхождение. Я не стыжусь говорить, где и у кого родилась.

– Ты была желанным и любимым ребенком. Твой отец не бросал твою мать и не был к ней жесток.