– Да? А я думала, он из числа твоих близких друзей. Разве он не ездил в Саут-Лодж на День благодарения и на другие праздники?

– Венеция, не стоит нагнетать обстановку. – Тон Барти тоже стал холодным. – Я хотела увидеться с Аделью, если она не прочь встретиться со мной. Если нет, значит нет.

В отель она возвращалась расстроенной. Удивительно: столько лет прошло, а способность близняшек испортить ей настроение, их вражда и зависть, умение выступать единым фронтом против нее – все это так никуда и не делось.

В день свадьбы Адель проснулась почти в хорошем настроении. Вот он, ее день. День, когда она спокойно осуществит задуманное. Впервые за многие недели она встала еще до завтрака и спустилась в кухню, где няня кормила Клио. Дочка хмуро ковыряла в тарелке. Она так ждала, что папа приедет, а он не приехал.

Вчера Адель застала ее возле окна. Заплаканными глазами Клио смотрела на улицу. Высматривала отца.

– Он написал, что приедет. Нони получила от него письмо. Она мне читала. Ну почему он не приехал? Почему?

– Твой папа не всегда… знает, что делает, – сказала Адель, стараясь убрать из голоса все язвительные интонации. – Он сейчас далеко. Собирался приехать, а дела помешали.

– Он знал заранее, – возразила Клио. – Давным-давно. А свадьбу перенесли. У него было много-премного времени, чтобы все свои дела сделать. Он же знал, что я буду подружкой невесты. Нони ему сказала. Неужели ему не хотелось увидеть меня в красивом платье? А может, папа меня разлюбил?

– Ну что ты, дорогая! – Адель чуть не плакала. – Папа очень любит тебя и, конечно же, хотел увидеть тебя. Но у взрослых дела бывают сильнее желаний. Папа же не развлекаться поехал.

– Барти очень занята, а приехала. И Иззи тоже. И Нони. Все приехали. А он почему не может?

Адели было нечем утешить малышку. Она лишь обняла Клио и тоже заплакала. Но это были слезы гнева. Слезы отчаянной злости. Из всех чувств к Джорди у нее осталась только злость. Мерзавец! Самовлюбленный, высокомерный, жестокий. Очень похожий в этом на Люка. Но Люк хотя бы оказался смелым, способным на достойный поступок. А Джорди? Слабак, обаятельный трус. Адель ненавидела его. Сильно ненавидела, всем сердцем. Пусть Иззи забирает это сокровище. Она его вполне заслужила…

Детские горести излечиваются намного легче. Вчера Клио ложилась спать почти счастливой. Нони утешила ее, пообещав, что завтра в церкви все-все будут смотреть на нее, восхищаться ее красотой и удивительным платьем. А папе они пошлют целую кипу фотографий со свадьбы, и он увидит, какая у него чудесная дочка. Правда, ночью Клио дважды просыпалась и плакала. Адель, лежавшая без сна, слышала плач и уже была готова встать и пойти в комнату малышки, но Нони ее опередила. Когда Клио заплакала вторично, Нони просто забрала ее с собой в постель, обняла и уговорила заснуть. Адель подумала, что Клио будет намного лучше без нее. Какому ребенку приятно видеть вечно плачущую, безутешно страдающую мать?

– Я предлагала ей вместе собраться и поехать, – сказала Нони. – Обещала сделать ей прическу. Знаешь, я неплохо научилась делать прически. Мне в Нью-Йорке Кеннет показала один секрет: как закручивать волосы ракушкой, чтобы они не рассыпались. Maman, давай я и тебе сделаю.

– Нет, – торопливо отказалась Адель. – Прическу я сделаю себе сама. Спасибо, дорогая.

– А что ты наденешь?

– То, что купила. Темно-серое шелковое платье.

Чтобы не вызывать подозрений, она заставила себя съездить в «Вуллэндс» и «Харви Николс».

– Можно взглянуть?

– Потом, когда надену.

– А шляпа?

Черт, она забыла про шляпу!

– Помнишь ту, в которой я ездила на скачки в Эскот?

– Maman, это было в прошлом году. Тебе нельзя идти на свадьбу Кита в старой шляпе.

– Очень даже можно. – От раздражения голос Адели стал выше. – И шляпа вовсе не старая. Я надевала ее всего один раз.

– Я знаю, но…

Вошел Лукас. Он был в визитке.

– Решил тебе показаться. Как жилетка?

– Дорогой, ты просто бесподобен. Такой элегантный. Дай-ка я тебе немного ослаблю узел.

Адель улыбнулась сыну. У Нони внутри зашевелился и начал подниматься гнев. Этот Лукас! Материнское солнце. Ему достаточно просто войти и улыбнуться, и мать расцветает.

– Мы пойдем собираться, – сказала Нони. – Клио, идем.

– Конечно. Идите, – рассеянно отозвалась Адель.