– Это было бы здорово.

Джейми пригласил Чарли на ланч, и потом, когда Барти спросила о впечатлениях, сказал:

– Человек он приятный, только едва ли мы сможем сотрудничать. Мы работаем на разных концах рынка.

– А вообще как он тебе?

– Я же тебе говорил: симпатичный парень, даже очень симпатичный. Правда, работой себя не утруждает. Вряд ли засиживается по ночам.

– Ты считаешь его ленивым?

– Я бы не стал делать поспешных суждений, встретившись с человеком всего один раз. Мне он показался… работающим по вдохновению. Это что, твой новый друг?

– Нет, – твердо возразила Барти. Пожалуй, даже слишком твердо. – Ни в коем случае.

– Я бы сказал, не самый плохой выбор. Он о тебе очень высокого мнения. Говорил, что давно уже не встречал такой привлекательной женщины.

– А я думала, вы будете говорить о делах, – сказала Барти, однако переданные слова ей польстили.

Она была на пять лет старше Чарли, и то, что он находил ее привлекательной, приятно щекотало ее самолюбие.

У Чарли Джейми вызвал искренний восторг.

– Если ваш муж был похож на своего брата…

– Ни капельки не похож, – со смехом перебила его Барти. – Ни внешне, ни в общении. Только давайте сейчас не будем углубляться в эту тему.

– Оказывается, Джейми – попечитель какого-то фонда, который учрежден для Дженны.

– Да, – подтвердила Барти, – и это меня немного беспокоит. Кроме меня, у нее больше нет близких родственников.

– Я бы сказал, у вас есть основательная причина для беспокойства. Все это слишком сложно.

– Согласна. Это действительно слишком сложно. Почему я и пытаюсь держать все в надлежащем порядке.

Барти переменила тему. Ее всегда настораживало, когда Чарли заводил разговор о ее финансовом положении. Даже если это были слова, брошенные невзначай.

Еще после двух таких обедов а deux [7] Чарли ее поцеловал. Барти не знала, как отнестись к этому поцелую. После Лоренса у нее не было близких отношений с мужчинами. Она предполагала, что сексуальное влечение в ней умерло. Поцелуй Чарли не вызвал ни головокружения, ни сладостного замирания. Ей было просто приятно, однако желания развивать эти отношения она не испытывала.

И сегодня, когда он примчался на ночь глядя, Барти провела его в гостевую комнату, после чего ушла, даже не поцеловав.

Утром, спустившись вниз, Барти застала Чарли на веранде. Он стоял с кружкой горячего кофе и любовался океаном.

– Доброе утро. Ваша чудесная миссис Миллз угостила меня кофе. Может, и вам налить?

– Спасибо. Я сама налью.

– Какой потрясающий вид! И место совершенно особенное.

– Рада, что вам здесь нравится.

Барти проснулась в дурном настроении. Ей было противно, что этот человек стоит на этой веранде – веранде Лоренса, смотрит на океан сквозь дюны – дюны Лоренса. Ему здесь нечего делать. Это было вторжение под благовидным предлогом. Барти хотелось, чтобы Чарли поскорее убрался отсюда.

– Как Кэти? – осторожно спросила она.

– Гораздо лучше. Как вы и говорили, пенициллин сотворил чудо. У обеих лбы холодные. Кэти едва разлепила глаза, пробормотала: «Привет, папа» – и тут же опять уснула. Может, мы с вами пойдем и прогуляемся по берегу?

– Вы идите, – торопливо ответила Барти. – Пожалуйста, не подумайте, что я отказываюсь с вами гулять. Просто у меня взята с собой работа. Достаточно много. А вчера часть времени ушла… сами знаете на что. Вы прогуляйтесь, и потом будем завтракать.

– О’кей. – Он улыбнулся, но в глазах сквозило удивление. – Работа – дело святое. Конечно, в вашем обществе мне было бы приятнее, но надеюсь, я не заблужусь.

Барти стало стыдно за свою колючесть.

– Извините. Утро у меня – самое продуктивное рабочее время. Может, потом, днем. Могу свозить вас в Гемптон, показать местные достопримечательности.

Пожалуй, она нашла неплохой компромиссный вариант. Гемптон все-таки не Саут-Лодж. А здесь… Нечего ему здесь делать.

– Отлично. Не смею вам мешать.

Чарли наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку. Барти отпрянула. Это его задело.

– Извините, – пробормотала она и поспешила в дом.

Где-то в одиннадцатом часу утра, после обильного завтрака, приготовленного миссис Миллз, Барти предложила съездить в Гемптон. Ей совсем не хотелось туда ехать, но она испытывала неловкость за свою утреннюю резкость.