Бела медленно кивнула.

– Мне только надо дойти до дому, оставить распоряжения. И еще, наверное, нужно будет сходить в салон готового платья. Со всеми этими событиями…

– И в оружейную лавку, – донеслось от двери.

Бела и Элайза обернулись на голос.

Ферг едва заметно кивнул женщинам и вошел. Бела сразу заметила ссадину на щеке и край повязки, наложенной на правую руку выше кисти. Доктор хмурился. Ну, это как обычно.

– Правильно ли я понимаю, что вы отказались поддерживать ваших друзей и они сочли это предательством?

– Не совсем. Они не успели провести переговоры, отец заболел. У меня же в основном интересуются, имею ли я право подписывать документы. И еще тем, когда прибудет новый посол. Графиня Теранен посоветовала мне подать прошение княгине, чтобы та приняла меня в свиту. Она считает, что в замке, в окружении общества, я не стану скучать, но фактически это означает, что я буду находиться под постоянным их наблюдением.

– А вы, значит, не желаете.

– Нет. И об этом… В общем, доктор, мне нужна помощь.

– Слушаю.

Бела виновато взглянула на Элайзу. Та понятливо улыбнулась и вышла.

Бела тихо сказала:

– Сны. С той самой ночи, как заболел отец. Сначала просто смутные… но, когда просыпаешься, ощущение, что испачкалась в чем-то. Неприятно. А сегодня все было очень достоверно. Я не хотела бы пересказывать содержание сна. Но мне кажется, лучше вовсе не засыпать, чем снова его увидеть.

– Кошмар?

– Нет. Не знаю. В нем нет такого, чего я боялась бы. Страшно, когда проснешься.

– Они связаны с чем-то, что случилось с вами в реальности?

Она кивнула, точно зная, что, если Ферг сейчас задаст правильный вопрос, она все ему расскажет. Впрочем, вряд ли его к ней отношение изменится в худшую сторону – куда хуже-то?

Поспешно добавила:

– Я не из впечатлительных барышень, которые готовы упасть в обморок по поводу и без, и видела много. У нас в замке простые нравы. Так что на казнях я тоже присутствовала. И они потом мне никогда не снились.

Ферг вздохнул, потер подбородок:

– Ну что ж… попрошу Элайзу приготовить вам капли валерианы. Думаю, этого будет достаточно.

Бела возражать не стала, хотя сильно сомневалась в чудодейственной силе Элайзиных капель.

И она, конечно, оказалась права.

…Дым окутывал ее, скользил по коже вместе с мягкими прикосновениями ладоней жреца. Эта ласка была такой щемящей, что хотелось плакать. Чадили факелы, и кто-то читал ритмично, в такт дыханию или току крови, правильные, зовущие слова. В центре круга из восьми свечей стояла каменная чаша черного обсидиана, она была проводником. Чашу следовало наполнить. Бела решительно протянула жрецу руки запястьями вверх… и неожиданно их увидела. Узкие тонкие запястья не то очень юной, не то долго болевшей женщины. Бледные до синевы.

Бела вскрикнула и проснулась.

Тут же села на кровати. Остатки сна разлетались, как морок. Но на губах все еще был привкус сладкого дыма.

Двери распахнулись. На пороге стояла Элайза в долгополой просторной сорочке и с подсвечником на две свечи в руке. Одна свеча, правда, не горела, а с другой, наклоненной, обильно капал на пол и платье воск.

– Ничего, – на невысказанный вопрос ответила Бела. – Я так посижу. Спать что-то больше не хочется.

Хозяйка покачала головой и вышла.

Мальчик лежал, безучастно глядя в потолок. Странно было видеть такое отрешенное выражение на лице трехлетки. Ферг провел половину ночи, пытаясь дозваться до него, вернуть его сознание обратно из мира грез и пустоты. Но и в этот раз все казалось напрасным. Лоранта там не было. Некому было отзываться.

В глухой час, когда на улице только-только начал разгораться рассвет, Ферг услышал где-то не очень далеко полный ужаса крик. Он кивнул Имре, который в ту ночь дежурил в госпитале, потому что этажом ниже дежурил его учитель, и вышел из комнаты. Почему-то у него не было никаких сомнений в том, что кричала трансильванская графиня.

В коридоре он встретил Элайзу. Та озабоченно сообщила:

– Мне ничего не сказала, кроме того, что спать сегодня больше не собирается.

Когда он постучал и получил разрешение войти, Бела уже переоделась в домашнее платье и затеплила единственную свечку. Она сидела на кровати, сложив руки на коленях и уставившись в них взглядом.

– Доброй ночи, – сказал Ферг. – Признаться, я вам не поверил сегодня. Теперь вижу, что зря.

Бела ответила:

– Я считаю, что если нет возможности сказать правду, то лучше просто промолчать.