Сгустки и обломки человеческих тел напоминали бифштекс с кровью, или полузапечённый фарш.

Искорёженный и изувеченный стальной лайнер разнесло на огромные куски по болоту в радиусе ста пятидесяти метров. Благодаря трясине, героическому подвигу пилотов, и какому-то сверхестественному чуду, случаю, погибли не все.

Это невероятно, но единственным целым и невредимым в авиакатастрофе оказался Мисин Сергей!

Выбравшись из-под приплюснутых полуобгорелых кресел, обломков фюзеляжа и месива изуродованных тел, он заковылял к опушке леса, чёрной стеной темнеющего в трёхстах метрах от места аварии.

Но, провалившись в окошко вонючей густой жижи, окружённое светлым влажным мхом и зелёной молодой морошкой, он заохал, лихорадочно отталкиваясь от кочек, подтянул нелёгкое тело к бугорку твёрдой на его взгляд почвы и с трудом вылез из цепких объятий болота.

Сзади, среди руин самолёта, кто-то застонал. Мисин испуганно, но в то же время обрадованно оглянулся.

Это уже был не «ЯК-40» Шуменского авиапредприятия, а гора металлолома, пластика, тряпья и взрытой земли, окутанная облаком дыма и языками огня.

Опять где-то там позвали на помощь голосом, рвущим все жилы.

Мисин не знал, точнее, сомневался, рванёт самолёт ещё или нет. Но очередной хрипящий зов сорвал его с места, положив конец сомнениям.

Ковыляя к пепелищу, Сергей Олегович отметил про себя, что у него неполадки с ногой, да и рука побаливает. Отсутствие на голове почти всех волос, опалённых огненной волной и жаром, он ещё не обнаружил. Просто чесалась и немного ныла голова.

Рука и нога, особенно правая, были сильно ушиблены.

Подобравшись к завалу, Мисин почувствовал горячее дыхание кострища. По остову лайнера сползали там-сям куски грязи, обломки его уже не отдавали белизной и чистотой обшивки: всюду чёрными пятнами обозначалась обгорелая поверхность корпуса.

Вонь жжёного пенопласта, материи, человеческого мяса и резины, а также неприятный запах болотины вызывали спазмы.

Мисин сморщился и зажал грязной рукой нос.

Глаза ел едкий дым, кожа чесалась, горло высохло и, вероятно, уже трескалось. Мозг кипел попутно с водой болота, попавшей на куски обшивки самолёта.

Кипел. Он жив! Но какой ценой! ЖИВ!!! Этому гаду не удалось покончить с ним, с НИМ, десятым членом Правления, десятым почётным гражданином города, «крёстным отцом», великим мафиози! Не удалось!

Пусть он теперь думает, что Мисин погиб! Пусть будет уверен.

А ОН будет жить и торжествовать! Наслаждаться Свободой и Жизнью!

Всё! Он ЖИВ!

Мисин брёл среди скелета бывшего уже лайнера. И увидел.

Гуньков, личный телохранитель Мисина, лежал под пылающей плитой пластика, некогда служившей перегородкой туалета и салона. Огонь начал пожирать его рваную, измятую одежду. Уже запахло плотью. Горелой плотью.

Гуньков снова застонал. Мисин молча схватил его за ноги и потянул на себя. Тело не поддалось. Рванул, прилагая все усилия. И резко вытащил охранника-амбала наружу.

Тот потерял сознание от боли. Мисин с ужасом обнаружил на парне открытый перелом плеча. Страшные раны головы и лица дополняли прискорбную отвратительную картину. Мисин узнал-то своего подручного только по когда-то светлым брюкам.

Гуньков пришёл в себя через минуту. Здоровый мужик!

Окинул шефа заплывшим оком и разлепил разбитые губы:

– Живой! Я живой, шеф?!

– Да, Костя, да! Этот пад… я хотел сказать, самолёт разбился! Упал. Взорвался. Мы с тобой одни…

Рядом, в куче заклёпанного алюминия, промычали нечеловеческим голосом. Мисин тут же забыл про Гунькова и кинулся разгребать обгоревший хлам.

Женщина лет тридцати пяти шевельнулась. Мисин ужаснулся, увидев лужу крови под ней.

У бедняжки были переломаны ноги, неестественно вывернута за спину рука и стёрта кожа половины лица. Маска смерти начала накрывать её. До конца оставались минуты. Это понял и несведущий в медицинских делах Мисин.

Он оставил женщину умирать и опять подсел к Гунькову.

– Ходить сможешь?

– Не знаю, шеф. Что со мной?

– Рука сломана, да башка ранена. Надо идти… надо уходить! – сказал Мисин, помогая охраннику встать.

– Где мы?

– Болото какое-то. Под Сургутом где-то. Чёрт его знает!

– А ты… шеф… ты хорошо отделался! – промычал Гуньков.

– Повезло немного, – буркнул в ответ Мисин, под руку выводя раненого с места катастрофы, – теперь бы до леса целыми добраться!