Шрифт:
– Да, совершенно верно.
– И конечно же, сами исполнители, – продолжал Даркурт. – Вероятно, артисты долго репетировали, чтобы сыграть свои роли.
Они переглянулись, и Даркурт вдруг заметил, что веснушки на носу Джоанны побледнели – наверняка из-за долгого пребывания в каюте. «Ничего, скоро они вновь расцветут полным цветом – едва лишь она окажется на солнце, – мысленно улыбнулся Алекс. – Правда, в свете к веснушкам относятся с пренебрежением… Относятся так же, как к простой и понятной речи. Но, похоже, леди Джоанна Хоукфорт не очень-то интересуется светскими нравами и обычаями».
А потом он перевел взгляд на ее губы – удивительно нежные и розовые. Алексу безумно хотелось поцеловать Джоанну, хотелось узнать, каковы на вкус эти чудесные губы.
Сделав над собой усилие, он отвел взгляд от ее лица и проговорил:
– Все будет в порядке, если только вы не будете походить на испуганную олениху всякий раз, когда я к вам приближаюсь.
– Не буду… – едва слышно прошептала Джоанна. Говорить в полный голос она не могла; мозолистые ладони Даркурта, привычные к поводьям и эфесу шпаги, легонько сжали ее щеки.
Алекс не знал, о чем думает Джоанна в эти мгновения, да это его и не интересовало. Шелковистые локоны девушки щекотали его пальцы, а аромат ее тела дурманил голову. Ее образ постоянно стоял у него перед глазами – Алекс понял это только сейчас. Его желание с каждым мгновением усиливалось, и – такое с ним случилось впервые – он вдруг почувствовал, что не вполне владеет ситуацией. Но он должен взять себя в руки! Слишком много поставлено на карту – королевство и судьбы тысяч людей! Что же касается его личных переживаний, то их никто не примет в расчет.
И все же он сказал ей правду. Если они хотят добиться успеха, ее присутствие на судне надо как-то объяснить – слабостью молодого человека, например, который не удержался и нагрешил с женщиной. Такой грех ему простят – если не все, то очень многие.
Алекс склонился над девушкой и осторожно прикоснулся губами к ее губам. Потом он обнял Джоанну за талию и снова поцеловал ее. Она тихонько застонала, и се губы чуть приоткрылись. Алекс чувствовал, как груди Джоанны касаются его груди, и ему становилось все труднее сдерживать себя. «Кровать совсем рядом, – промелькнуло у него. – Кровать всего в нескольких шагах. Было бы так просто…»
Корабль поднялся на гребне волны и тут же нырнул вниз. Лишь сейчас заметив, что на море началось волнение, Даркурт ухватился одной рукой за стол, но при этом по-прежнему обнимал Джоанну за талию.
Ее глаза вдруг стали совсем темными и загадочными…
Как у оленихи?
Нет, как у ястреба, парящего в потоках раскаленного воздуха и высматривающего жертву.
– Сыграй эту роль, – шепнул Алекс. Джоанна кивнула:
– Я сделаю это ради брата.
Море еще раз качнуло корабль, и в этот момент он понял, что она солгала.
А может, ему просто очень хотелось, чтобы ее слова оказались ложью?
Глава 6
Проснувшись, Джоанна почувствовала запах лимонов. Медленно приподнявшись, она тщетно пыталась вспомнить свой сон. Наконец обвела взглядом каюту, затем посмотрела в иллюминатор. Предрассветное небо все еще было сероватым, но уже скоро пылающее солнце разгонит остатки ночи и наступит новый день. Ветерок, проникавший в каюту, оказался теплее, чем накануне, но разбудил Джоанну вовсе не ветер. Запах – именно он ее разбудил.
Но откуда же в каюте лимоны? Может, этот запах ей приснился? Джоанна сделала глубокий вдох – и ей вдруг вспомнился чудесный летний день в Хоукфорте: она сидит на траве и пьет лимонад, а ветер с моря приносит похожий аромат…
Сгорая от любопытства, Джоанна поднялась с постели, надела тунику и, пригладив пятерней волосы, покосилась на дверь. После того как Даркурт сказал, какую роль ей придется играть в Акоре, прошло три дня. Он, как обычно, приносил ей еду. Во время коротких встреч они общались весьма сдержанно. Даркурт больше ни разу не прикоснулся к ней и, уж конечно, не поцеловал.
А жаль…
О Господи, ну о чем она только думает?! Действительно, довольно странные мысли… Скоро она будет в Акоре, в том самом таинственном королевстве, о котором с детства мечтала, – и вдруг думает о каком-то поцелуе!
Впрочем, ее и прежде целовали. Однажды… Пылкий мальчишка-конюх. Хорошо хоть с Даркуртом она сдержала себя и не влепила ему пощечину, как тому мальчишке.
Но почему же она на сей раз сдержалась? Почему не ударила Даркурта? Вероятно, потому, что это даже не пришло ей в голову. Ведь его поцелуй… Возможно, все дело в том, что в Хоукфорте она общалась только с женщинами, поэтому даже не догадывалась о том, что один-единственный поцелуй может так подействовать на нее. Конечно, Алекс тоже не остался равнодушен… Что он говорил ей? Якобы акорские женщины по-настоящему счастливы и всегда всем довольны. Неужели в Акоре действительно все женщины счастливы?