– Вы правы, – сказал Винсент.

– Итак, – продолжал Панафье. – Если сведения, которые я получу от своих помощников, окажутся хорошими, то мы в течение нескольких дней будем следить за ним и, если он отправится в игорный дом, последуем за ним.

– В таком случае следует подумать о мерах, которые необходимо предпринять.

– Да, так как, повторяю вам – все, что мы делаем, пока основано только на предположении. У нас нет ни одного факта, ни одного доказательства.

– Это правда, – согласился Винсент, – но мы можем кое-что сделать.

– Что?

– Расспросить эту женщину. Вы сказали, что видели его с женщиной, которую знаете.

Вполне понятно, что, рассказывая сцену у Баландье, Панафье говорил только о Нисетте, не упоминая о Луизе.

– Да, – сказал он, – я так и думаю сделать. Я даже могу вас заверить, что если я попрошу у вас денег, то лишь для того, чтобы предложить ей порядочную сумму, которая развязала бы ей язык.

– Мы дадим вам эти деньги.

Шарль вынул бумажник, и, взяв из него две купюры по тысяче франков, подал Панафье.

– О, это много, – сказал тот.

– Господин Панафье, мы просим вас принять эти деньги. Употребите одну из купюр на дело, а другую возьмите себе.

Панафье больше не сопротивлялся. Он взял деньги, подошел к окну, и, посмотрев на них, наивно проговорил:

– Как странно! И правда – они синие!

– До послезавтра, господин Панафье, – сказал Винсент.

– Прощайте, господа.

Панафье вышел, держа руку с зажатыми в ней купюрами в кармане. Затем, в восторге от полученной суммы денег, он зашел в магазин новинок, купил четырнадцать метров модной ткани и сразу же побежал домой.

У входа его остановил Левассер.

– Господин Панафье! – закричал он.

– Что такое?

– Вам письмо.

– Хорошо.

Панафье взял письмо, узнал крупный почерк Ладеша и прочитал:

«Господин Панафье, все идет хорошо, но мы сбивались со следа два раза. Тем не менее, мы получили очень любопытные сведения. Я приду завтра утром в десять часов к вам. Преданный слуга Исидор».

– Отлично! – громко сказал Панафье. – Наконец-то я могу отдохнуть до завтра.

Обернувшись, чтобы подняться по лестнице, он увидел, что Левассер все еще стоит перед ним.

– Что вам еще от меня нужно? – спросил он.

– Я хотел пригласить вас сегодня вечером отправиться со мной.

– Куда это?

– Сегодня наш обед в обществе Детей лиры Орфея.

– Ах, да…

– Кроме того, я должен вас поблагодарить. Я такой человек, который всегда платит вежливостью за вежливость.

– Что вы хотите сказать?

– Моя жена сказала мне, что вчера, когда она возвращалась от тетки, потому что бал не состоялся, вы вместе с вашей дамой встретили ее, и были так добры, что взяли с собой ужинать к вашей родственнице.

Озадаченный Панафье стоял перед привратником, не зная, что ответить.

Сквозь стеклянную дверь в комнату привратника он увидел свежее, смеющееся личико Нисетты. Он хотел что-то сказать, но ничего не мог придумать.

– Что же, – продолжал Левассер, – согласны ли вы пойти со мной? За десертом будет пение.

– Хорошо, я согласен.

– Вот и отлично, мы отправимся в четыре часа.

– Договорились.

В эту минуту появился посетитель, обратившийся к привратнику, и Панафье вошел в комнату, говоря Нисетте:

– Нечего сказать, хороша!

– Как поживаешь, Поль? – смеясь, спросила она.

– Я скажу тебе это завтра.

– Как это?

– Да, сделай так, чтобы мы пообедали завтра с тобой вдвоем.

– Отлично! Где?

– У Бребана. Ты видишь, что я делаю все, как следует, но молчи. Вот твой муж!

– Вы были так любезны, что рассказали все это, госпожа Левассер, – прибавил он.

– Ну что вы, господин Панафье, без вас я проскучала бы весь вчерашний вечер.

– Ах, – воскликнул Левассер, – вы не можете себе представить, как она вам благодарна за приглашение. Знаешь, Нини, я пригласил господина Панафье отправиться со мной в мое общество.

– Иди, мой милый, позабавься, так как завтра придется тебе снова остаться одному.

– Завтра? – переспросил Левассер.

– Ну да, я ведь говорила тебе вчера, что тетка отложила бал на воскресенье.

– Ты мне этого не говорила.

– Ах, я совсем забыла… Но если ты этого не хочешь, я не пойду.

– Ну что ты, моя милая, поезжай.

И Левассер поцеловал Нисетту в лоб, в то время как она нежно пожимала руку Панафье.

– До свидания, – сказал Панафье.

– До скорого свидания, – отвечал Левассер.