– Каковы ваши средства к существованию?

– Я уже сказал вам, мсье, что я переплетчик.

– Согласитесь, это удивительно, что рабочий может быть постоянным посетителем Баландье.

– Но, мсье, мадам Баландье – моя приятельница. Я и не думал посещать ее обедов, я не обедаю у нее.

– Однако вы ужинали у нее каждый день и уходили только под утро.

– Я приходил по вечерам поговорить с ней, – с некоторым смущением отвечал арестованный. – И я оставался поздно потому, что эта женщина любит остроумные рассказы, и ей нравится мое общество.

– Вы говорите, что приходили к ней вечером, но полиция наводила справки в указанной вами мастерской, и там сказали, что вы не работаете и двух дней в неделю.

– Это только в последнее время – с тех пор, как я стал посещать эти проклятые дома.

– Но, мсье, в этих домах вы не выигрывали, а воровали.

– Боже мой, мсье, какие вы употребляете жестокие слова. Если на это смотреть с такими предрассудками, то я, конечно, вор.

– Эти слова очень резки, конечно, но верно передают суть дела.

– Но дело в том, что общество опирается на ложные идеи и не хочет верить правилу, что нужно брать свое добро там, где оно попадается. Я взял в долг у этого господина деньги, которые он выиграл у других. Я знаю, что в Евангелии говорится: «Не делай другому того, чего не хочешь, чтобы сделали тебе». Этот господин поступил очень плохо – он опорожнил карманы других, а я – его. И беру Бога и всех святых в свидетели: я позволяю любому в свою очередь опорожнить мой карман.

Агент полиции пристально взглянул на него.

– Вы смелый мошенник, мсье, – сказал он, – и все скоро узнают об этом. Панафье! – позвал он.

Панафье вышел из соседней комнаты и сказал:

– Это не тот человек, которого мы ищем, но он поможет нам найти того.

– А этого вы знаете?

– Да, его зовут Густав Лебо. Он любовник Баландье.

Красавец Густав (так как это был он), известный читателю по портрету, висевшему в столовой Баландье, несколько смутившись сначала от того, что его знают так хорошо, очень скоро оправился, услышав, как Панафье говорит агенту:

– Вы позволите мне сказать несколько слов арестованному?

– Да-да, пожалуйста.

– Господин Лебо, вы живете за счет Баландье?

– Милостивый государь, я…

– Послушайте, не перебивайте меня. Вас здесь отлично знают. Кроме того, вы обвиняетесь в воровстве.

– Но я…

– Пожалуйста, молчите и слушайте. Вы сейчас сами довольно цинично признались в этом; Одним словом, если мы захотим, вы отсюда не выйдете – вам придется отправиться в Пуасси. Можете не сомневаться. Однако, так как на вас не поступило ни одной личной жалобы, то мы можем и не отдать вас под суд, если вы согласитесь помочь нам.

– Помочь вам?.. – повторил тот.

– Да. В игорных домах бывает один человек, который нас особенно интересует. Вы знаете этого человека и можете сообщить нам кое-какие сведения о нем.

– Мсье, это невозможно. У меня нет ни одного друга в этих домах.

– Но вы точно знаете этого человека.

– Конечно, я могу знать этого человека. Я знаю там почти всех. И я вам скажу вот что. Если бы один из вас предложил мне работу, то я с восторгом стал бы служить правосудию. Я за порядок, за полицию, которую признаю необходимой. Я не был нищим, я стою за плебисцит, и если полиция нуждается в человеке, преданном ей, я к ее услугам.

Панафье невольно передернулся от отвращения. Даже сам агент не мог выслушивать равнодушно это предложение, хотя ему часто случалось слышать подобное. Что касается Густава, то он не осознавал производимого впечатления.

– Выслушайте меня, – продолжал он. – Вы меня знаете, не правда ли? У меня среди друзей есть женщины-друзья. Через них я могу узнать, что происходит в разных местах. И если бы я был убежден в покровительстве… Одним словом, вы на следующий же день знали бы все, что делается и говорится.

– Именно это нам от вас и нужно, – сухо сказал агент.

– Прежде всего, – продолжал Панафье, – вы знаете одного человека, посещающего игорные дома. Он иногда даже бывает у Баландье.

– Кто же это, мсье? – спросил Лебо.

– Аббат.

– Аббат! Я, кажется, его знаю. Он действительно бывает у Баландье, и даже так получилось, что я сам привел его туда. Он тратит там немало денег. Вы знаете, у него много знакомых хорошеньких женщин. Мсье, это отлично, так как он мне доверяет. Тем более, что однажды, заметив двух высоких малых, следивших за ним недалеко от улицы Омер, я предупредил его.