– Но вы можете ошибиться. Вы можете поймать не того человека, которого я ищу, и тогда…

– Бог мой! – Ладеш, наливая себе вина, пожал плечами. – Если это человек приличный, то мы скажем ему, что это была шутка, и отпустим его. А так как мы не назовем ему наших имен, адресов и постараемся загримироваться для этого случая, то ему нужно быть необыкновенно умным, чтобы суметь доставить нам неприятности. Если же это такой человек, который не захочет понять шутку и увидит слишком много, то на другой день вы прочтете в газетах, что такой-то господин умер на улице от удара, и тело его было найдено утром.

Эта последняя фраза была сказана с таким спокойствием, что у Панафье холод пробежал по спине. Он никогда не думал, что жизнь людская так мало стоит для некоторых.

– Мы еще поговорим об этом, – сказал он.

Тут в дверях показался Деталь с покупками.

– Скорее за стол, – обрадовался Панафье. – Мы поговорим о деле за завтраком.

– Какие у вас в доме дурно воспитанные люди! – заметил великан.

– Что случилось?

– Когда я сейчас входил в дом, ваш привратник прямо уставился на меня.

– Что же тут удивительного? Вполне естественно, что этот человек был удивлен, ведь сегодня ночью ты вошел сюда в качестве доктора, – объяснил Ладеш.

– Как – доктора?!

– Ну да, когда мы проходили, я сказал привратнику, что ты доктор. Конечно, его удивило, когда доктор отправился за продуктами.

Деталь расхохотался. Даже Панафье улыбнулся.

Оставим Ладеша и Панафье, обсуждающих добытые сведения и строящих новые планы поимки таинственного аббата, и приведем читателя к одной парижанке, имя которой стало ко времени описываемых событий довольно известным в парижском полусвете. Ее красота и таинственное прошлое интересовали всех. Журналисты уже начали приписывать ей разные остроты, что доказывало ее неспособность говорить их. Одна газета даже не побоялась посвятить ей три столбца в фельетоне. Эту женщину звали «Дама с фиалками». Мы дадим ей это же имя, введя читателя в маленький прелестный особняк под номером 83 на улице Шальо, где, как говорили, Дама с фиалками жила уже месяц.

В течение целого месяца на каждой скачке, на каждом празднике определенного круга появлялась высокая девушка в щегольском наряде, непременно с громадным букетом фиалок в руках. На всех премьерах она занимала первую ложу у сцены. Женщину эту совершенно никто не знал. Появлялась она всегда в сопровождении другой, выглядевшей немного старше и не так изящно одетой. Иногда в глубине ложи появлялась фигура мужчины, которого, однако, никто не видел. Его присутствие скорее угадывалось по тому, как молодая женщина оборачивалась назад, чтобы поговорить с ним. Так как никто не мог узнать ее имя, то ее называли «Дама с фиалками». Но мы не станем мучить читателя и скажем, что таинственная Дама с фиалками была никто иная, как наша приятельница Луиза.

Эта хорошенькая девушка, с таким изяществом носившая дорогие туалеты, умевшая кокетливо усесться в восьмирессорной коляске, умевшая носить, не выглядя смешной, самые экстравагантные шляпы, – эта женщина была Луиза. Нет ничего удивительного в той легкости, с которой совершается превращение маленькой гризетки в эксцентричную кокотку.

Теперь мы попросим читателя следовать за нами на улицу Шальо, в занимаемый ею особняк.

Было около полудня. Прислуга болтала в людской в ожидании пробуждения госпожи, когда перед особняком остановился наемный экипаж. Без сомнения, приехавшая в нем женщина была другом дома, так как прислуга, открыв дверь, без слов впустила ее в дом. Поднявшись по лестнице и пройдя гостиную и будуар, молодая женщина вошла в спальню.

Комната была погружена в темноту, окна – плотно зашторены, полог кровати – опущен. Посетительница пересекла спальню, открыла потайную дверь и вошла в прелестную туалетную комнату. В глубине комнаты в алькове горничная готовила ванну.

– Я вас искала, Жюли, – сказала посетительница, обращаясь к горничной.

– Я не слышала, как вы вошли.

– Пойдите и приоткройте шторы в спальне.

– Но госпожа не приказывала будить ее рано.

– Как вы думаете, который сейчас час?

– Не больше двенадцати.

– А разве это рано?

– Я не знаю… Но госпожа приказала, и я не могу ослушаться. Впрочем, я сделаю то, что вы приказываете, если вы скажете, что я не виновата.

– Поднимите шторы, я разбужу ее. Она вернулась вчера в то же время, что и я.

– Около четырех утра.

– Значит, она должна уже выспаться.

Горничная пошла в спальню, подняла шторы и открыла внутренние ставни, а гостья подняла полог кровати. Прелестные глаза Луизы открылись. Она огляделась вокруг себя и, увидев свою подругу, с неудовольствием сказала:

– Это ты, Нисетта? Уже! Который же теперь час?

– Уже больше двенадцати.

– А я приказала, чтобы меня не будили рано.

– Ты что, хочешь проспать целые сутки?

– Я говорила мадам Левассер, – вмешалась горничная, – что вы не приказывали вас будить.

– Что за спешка? – спросила Луиза Нисетту, протирая глаза.

– Разве ты забыла, что у нас назначено свидание?

– Где?

– В Багатель.

– Ой, я и забыла…

– Мы должны быть там в час.

– Значит, я не успею одеться. Разве можно назначать свидания на это время?