С полки, подвешенной под фотографиями на уровне пояса, скалился череп, внутри находилась маленькая свечка, которую Дэл тут же зажег. Только сейчас Том обратил внимание на книги: ими была забита полка над черепом. Вся комната, включая и письменный стол, оказалась завалена самыми разнообразными предметами, имеющими отношение к магии. Он увидел хрустальный шар на куске бархата, миниатюрную гильотину, шляпу-цилиндр, несколько шкафчиков с выдвижными ящичками, украшенных филигранью и лакированных, с китайской росписью, черную трость с серебряным набалдашником. Высокие окна были полностью закрыты зеленым аквариумом, со дна которого сквозь стайки мельтешащих рыбок поднимались пузырьки воздуха.

– Глазам своим не верю, – выдохнул Том. – Даже не знаю, чему больше удивляться. И это все – твое?

– Ну, я это собрал не сразу, – ответил Дэл. – Кое-что было у меня давным-давно: лет этак с десяти, когда я начал этим делом увлекаться. Теперь-то я уже почти профессионал. Уверен, это мое будущее.

– Ты собираешься стать фокусником? – удивился Том.

– Ага. Ты тоже?

– Вообще-то, я об этом никогда не думал. Но вот одна мысль пришла мне в голову именно сейчас.

Дэл взглянул на него вопросительно и, как Тому показалось, чуть испуганно.

– Предполагаю, что в этом году в школе станет гораздо интереснее – благодаря тебе.

Дэл ответил шутливым поклоном.

Бад Коупленд принес им два запотевших от холода бокала "кока-колы" со льдом и дольками лимона, после чего мальчики почти целый час рассматривали коллекцию Дэла. Затем тот своим тоненьким голоском принялся с энтузиазмом объяснять Тому секреты некоторых фокусов, которые, по его утверждению, неизменно приводили его в восторг, с тех пор как он заинтересовался этим делом.

– Все, что иллюзионисты показывают со сцены, не стоит ломаного гроша, – заявил Дэл. – Я предпочитаю непосредственный контакт со зрителем. Как говорит мой дядя Коул, если ты можешь проделывать карточные фокусы на таком вот близком расстоянии, тебе удастся абсолютно все… – Дэл наставительно поднял указательный палец, что в сочетании с цилиндром, который он нахлобучил с самого начала, придало ему уморительный вид. – Нет, не совсем так. Не абсолютно, а почти все. Дядюшка, кстати, проделывает такое, что просто ахнешь, однако он не хочет раскрывать свои секреты даже мне. По его словам, некоторые фокусы – настоящее искусство, а не просто иллюзия, следовательно, это – настоящее волшебство. Дать этому разумное объяснение просто невозможно. – Поняв, что выглядит комично, Дэл опустил наконец палец. – По крайней мере, так утверждает он. Вообще мне кажется, что ему ведомо много такого, о чем ни одна живая душа даже не подозревает. Он довольно забавный, но иногда может нагнать такой страх, что душа уходит в пятки. Человек он просто выдающийся. Он лучше всех, по крайней мере я так считаю.

Дэл настолько увлекся, что даже сквозь смуглую кожу на щеках проступил румянец.

– Он фокусник?

– Причем самый лучший. Но в отличие от других ни разу не выступал на сцене.

– А где же?

– Только дома. Он дает частные представления для узкого круга. Это даже нельзя назвать представлениями: он это делает главным образом для самого себя. В общем, мне трудно объяснить… Быть может, ты с ним когда-нибудь познакомишься и все увидишь сам.

Дэл присел на кровать и взглянул на Тома так, как будто жалел, что сказал лишнее. Гордость за своего замечательного дядюшку боролась в нем с другими чувствами.

И тут до Тома дошло: Дэла заставило разговориться его тягостное одиночество, и он, судя по всему, нарушил некий запрет.

– Он тебе не разрешает говорить с кем-либо о себе? – полуутвердительно спросил Том.

Дэл медленно кивнул.

– Да. Это из-за Тима и Валерии.

– Твоих крестных?

– Конечно. Они его не понимают, не могут понять. Откровенно говоря, он ведь действительно немного не в себе. – Дэл тут же оборвал себя и, откинувшись назад, переменил тему:

– Давай, покажи, что ты умеешь. У тебя есть с собой карты или возьмешь мои?

Спустя много лет Том Фланаген поведал мне, как Дэл – спокойно, ничуть не оскорбительно и даже с сочувствием – выставил его на посмешище:

– Тогда, в четырнадцать лет, я воображал себя мастером карточных фокусов. После того как заболел отец, я просто-таки окунулся в это дело, чтобы хоть немного отвлечься. Те книжки, что у меня были, я вызубрил чуть ли не наизусть всего за месяц.

Мы с ним беседовали в той самой «Красной Шапочке», о которой говорил Шерман, назвав это место притоном, что почти соответствовало истине.

– После того, что я увидел в комнате у Дэла, можно было предположить, каков его уровень: если он пока и не профессионал, то очень близок к этому. И тем не менее я вообразил, что смогу с ним потягаться именно в том, в чем он себя чувствовал как рыба в воде: в карточных фокусах при непосредственном контакте со зрителем. Ну так вот, он знал, что я собираюсь делать, раньше, чем я это проделывал, и сам делал то же лучше меня раз в сто. От избитых приемов, вроде отвлечения внимания или банального шулерства, его просто тошнило. Дэл обладал просто фантастической памятью и наблюдательностью, используя эти качества на все сто. Я был просто поражен, я был уничтожен. Подобной ловкости рук я в жизни не видал. – Том вдруг расхохотался. – Да и что вообще я видел, прежде чем познакомился с Дэлом?