— Так всё-таки, зачем Мэндрейк спас меня от волков? Я не вижу смысла.

Мальчишка хмыкнул:

— Это же очевидно. Ему нужен посох.

— Этот посох? Зачем?

— А ты как думаешь? Ради власти. Он пытается заполучить его раньше остальных.

Мальчишка говорил сухо и отрывисто. Похоже, у него испортилось настроение. И тут до Китти наконец дошло.

— Ты хочешь сказать, что этот посох — ценная вещь?

— Еще бы! Посох Глэдстоуна! Вы ведь это знали, иначе зачем было вламываться в гробницу?

Перед мысленным взором Китти вновь предстала театральная ложа и золотой ключ, брошенный на пол так, чтобы попасть в её поле зрения. Она услышала голос их благодетеля, упомянувшего о посохе словно бы так, между прочим. Она увидела устремленные на неё бледные глаза Хопкинса, услышала, как он вполголоса осведомляется о посохе. Ей сделалось тошно — она поняла, что её предали.

— А-а! Так ты не знала!

Джинн не сводил с неё блестящих глаз.

— Тебя подставили. Кто? Этот Хопкинс?

— Да, — ответила Китти слабым голосом. — И ещё кто-то — его лица я так и не видела.

— Жаль. Наверняка это был один из ведущих волшебников. А что до того, который это мог быть, выбирай любого. Они все один хуже другого. И всегда готовы свалить грязную работу на кого-то ещё, будь то джинн или человек.

Тут он моргнул, словно ему в голову пришла идея.

— Про голема ты, видимо, ничего не знаешь?

Китти это слово ничего не говорило. Она покачала головой.

— Я так и думал. Это огромная и вредная магическая тварь, которая в последнее время сеет хаос по всему Лондону. Им кто-то управляет, и мне ужасно хотелось бы знать, кто именно. Хотя бы потому, что он меня едва не прикончил.

Говоря это, мальчишка выглядел настолько возмущенным, что Китти с трудом удержалась, чтобы не улыбнуться.

— А я-то думала, ты — благородный джинн, наделенный необычайным могуществом! — заметила она. — Как же вышло, что голем тебя одолел?

— Дело в том, что он устойчив к магии. А если я подбираюсь к нему вплотную, он высасывает мою энергию. У тебя и то больше шансов остановить его, чем у меня.

Он сказал это таким тоном, словно это была величайшая нелепость на свете.

— Ну, спасибочки! — ощетинилась Китти.

— Я серьёзно. Сила голема — в манускрипте, который вложен ему в рот. Если подобраться поближе и выхватить рукопись у него изо рта, голем вернётся к своему хозяину и снова превратится в глину. Я один раз видел такое, ещё в Праге.

Китти рассеянно кивнула:

— По-моему, это не так уж сложно.

— Ну да, только для начала надо проникнуть сквозь удушающую чёрную тучу, которая его окутывает…

— А-а… Да, действительно…

— И как-то увернуться от его кулаков, которые без труда крушат бетонные стены…

— А-а.

— А в остальном — да, плевое дело.

— Ну, а если это так просто, — с жаром осведомилась Китти, — как же получилось, что волшебники до сих пор его не остановили?

Джинн холодно усмехнулся:

— Просто для этого требуется личная храбрость. Они ведь сами-то никогда ничего не делают. Всё время полагаются на нас. Мэндрейк приказывает — я повинуюсь. Он сидит дома, я иду и рискую собственной шкурой. Так уж устроена жизнь.

Голос мальчишки сделался старым и усталым. Китти кивнула:

— Да, тяжело тебе…

Он пожал плечами:

— Так устроена жизнь. Выбора-то нет. Потому мне и стало интересно, отчего ты явилась спасать Гирнека. Посмотрим правде в глаза: это был дурацкий поступок, и никто не заставлял тебя это делать. Тебя никто ничего делать не заставляет. Ты сделала глупость, но из прекрасных побуждений. Поверь мне, приятно видеть такое после стольких лет общения с волшебниками.

— И вовсе не глупость! — возразила Китти. — А давно ты с ними общаешься?

— Пять тысяч лет или даже больше. Правда, с перерывами на век-другой, но, стоит пасть одной империи, вслед за ней тут же появляется другая. Британия — всего лишь последняя из них.

Китти посмотрела в темноту.

— Значит, со временем падет и Британия.

— О да. Она уже пошла трещинами. Тебе стоит побольше читать, тогда становятся видны общие тенденции. А-а, внизу кто-то есть. Наконец-то…

Мальчишка поднялся на ноги. Китти тоже встала. Теперь и до её слуха донеслось шарканье ног и пара сдавленных ругательств. Кто-то поднимался по лестнице. Сердце у неё отчаянно заколотилось. Она снова подумала, не стоит ли сбежать, и снова подавила инстинктивный порыв.

Джинн взглянул на неё и усмехнулся. Сверкнули ослепительно белые зубы.