Шрифт:
Всё это произвело подобающий эффект. Один из волков испуганно ощетинился, отскочил на метр назад и с воем исчез за парапетом. Другой вздыбился — и получил удар сжатыми когтями птицы Рок точнехонько в солнечное сплетение. Он взлетел в воздух, точно мохнатый футбольный мяч, и с грохотом приземлился где-то за трубой.
Третий, стоявший на задних лапах на манер человека, был пошустрее и соображал получше. Появление птицы застало врасплох и девчонку тоже: она разинула рот, изумленно пялясь на моё роскошное оперение, и опустила свои кинжалы. Волк тут же молча прыгнул на неё, целясь в горло.
Его зубы громко клацнули в пустоте, вокруг рассыпались яркие искры.
Девчонка была уже в нескольких метрах и поднималась все выше. Её волосы развевались, закрывая ей лицо, ноги болтались над стремительно уменьшающейся крышей, улицей и кишащими на ней оборотнями. Возмущенный и разочарованный вой вскоре затих внизу, и мы внезапно оказались одни, высоко над бесчисленными огнями города. Мои спасительные крылья увлекали её в мирную гавань.
— Эй! Это была моя нога! Ой! Аи! Это же серебро, будь ты проклята! Прекрати немедленно!
Девчонка размеренно тыкала меня кинжалом в лапу у самых когтей. Можете себе представить? В ту самую лапу, что не давала ей свалиться вниз, к коптящим трубам восточного Лондона. Ну, знаете ли! Я указал ей на это с присущим мне красноречием.
— Незачем так браниться, демон, — ответила она, на миг прекратив меня тыкать. Голос её звучал пискляво и слабо из-за бьющего в лицо ветра. — А потом, мне всё равно. Я хочу умереть.
— Поверь мне, если бы я мог тебе поспособствовать… Прекрати!
Новый болезненный укол, новый приступ дурноты. От серебра всегда становится дурно. Ещё немного, и мы оба рухнем вниз! Я хорошенько встряхнул девчонку, так, что она едва не прикусила себе язык, а кинжалы вырвались у неё из рук. Но она и тут не успокоилась: теперь она принялась извиваться и выкручиваться, отчаянно пытаясь вырваться из моих лап. Птица Рок покрепче стиснула когти.
— Послушай, девочка, перестань дёргаться! Уронить я тебя не уроню, зато могу подержать вверх ногами над трубой кожевенной фабрики.
— А мне плевать!
— Или окунуть тебя в Темзу.
— А мне плевать!
— Или отнести тебя в Ротерхайтские очистные сооружения, и там…
— А мне плевать, плевать, плевать! Казалось, её вот-вот хватит удар от ярости и горя, и мне понадобилась вся мощь птицы Рок, чтобы не дать ей вырваться.
— Китти Джонс, — сказал я, не отрывая глаз от огней северного Лондона — мы были уже почти на месте, — разве ты не хочешь снова увидеть Якоба Гирнека?
Тут она затихла, обмякла и призадумалась. В течение некоторого времени мы летели в благословенной тишине. Я использовал передышку, чтобы немного покружить над крышами, пристально высматривая следящие шары. Но всё было чисто. Мы полетели дальше.
Потом откуда-то из-под моей вилочковой кости раздался голос. Голос был более сдержанный, чем раньше, но ныла в нем не убавилось.
— Демон, — спросил голос, — зачем ты не дал волкам растерзать меня? Я ведь знаю, что ты и твои хозяева всё равно собираетесь меня убить.
— По этому поводу я ничего сказать не могу, — откликнулась птица Рок. — Впрочем, можешь поблагодарить меня, если сочтешь нужным.
— Ты теперь несешь меня увидеться с Якобом?
— Да. Если всё пойдёт как задумано.
— А потом?
Я промолчал. Мне пришла в голову недурная идея.
— Ну так? Отвечай! И отвечай правду — если, конечно, можешь.
Птица Рок ответила снисходительным тоном, пытаясь сменить тему:
— Я бы на твоем месте был поосторожнее, милая. Неразумно отпускать язвительные замечания, когда висишь в воздухе на большой высоте. [81]
— Ну, ты же всё равно меня не уронишь. Ты только что сказал.
— Ах да, я и забыл!
Птица вздохнула:
81
Примером тому может служить хотя бы Икар, один из пионеров воздухоплавания. Если верить Факварлу — хотя он, конечно, не самый надежный источник, — греческий волшебник Дедал смастерил пару магических крыльев, в каждом из которых был заточен довольно вспыльчивый фолиот. Испытать крылья было доверено Икару, опрометчивому и языкатому юнцу, который принялся отпускать плоские шуточки в адрес фолиотов, находясь в нескольких тысячах футов над Эгейским морем. В знак протеста они одно за другим растеряли все перья, и Икар вместе со своим остроумием обрел последний покой в морской пучине.
— По правде говоря, я не знаю, что тебе уготовано. А теперь помолчи минутку. Я иду на посадку.
Мы канули в темноту, пересекли океан оранжевых огней и спустились на улицу, где когда-то мы с мальчишкой укрывались в ночь пожара у Андервуда. Разрушенная библиотека стояла на прежнем месте: я видел её тёмную глыбу, зажатую между ярко освещёнными магазинчиками. За эти годы здание обветшало ещё сильнее, и в крыше на месте большого застекленного окна зияла огромная дыра. Приближаясь к ней, птица Рок несколько уменьшилась в размерах, тщательно рассчитала угол захода на посадку и опустила девчонку в дыру ногами вперёд, точно письмо в почтовый ящик. Мы очутились в похожем на пещеру пространстве, освещённом там и сям столбами лунного света. Лишь оказавшись на безопасном расстоянии от заваленного мусором пола, я выпустил свою ношу. [82] Девчонка с визгом упала на пол и откатилась в сторону.
82
Там было метра два высоты. Ну ничего, она молодая и прыгучая.