Адлар некоторое время неловко молчал.

— И так, — наконец продолжил кастелян, — мы можем следовать плану и продолжить выполнять задание, полагаясь на инструкции верховного командования Тартара и приказы маршала, или можем начать собственную миссию, основываясь на видениях избранного чемпиона Императора.

— Такой выбор перед нами, перед тобой, — подтвердил Вольфрам.

— И ты веришь в то, что рассказал тебе Ансгар прошлой ночью перед высадкой на планету?

— Верю.

— Я думаю, что Император хотел показать мне что-то, — мрачно сказал чемпион, хранивший молчание пока капеллан приводил аргументы в его пользу.

— Я сомневаюсь, я, правда, сомневаюсь, — признался Адлар. — Раньше мне был ясен наш путь. А теперь я словно затерялся в пустыне во время радиационного шторма и не вижу даже землю под ногами.

— Путь по-прежнему ясен, — продолжал настаивать Вольфрам, сейчас его голос звучал, как во время чтения проповеди. — Мы не можем сделать никакой иной выбор, особенно после того, как Ансгар нашёл неопровержимые доказательства истинности своих видений.

— Откровенно говоря, я желал бы обсудить сложившуюся ситуацию с маршалом. Но из-за этих адских пустошей и, вне всякого сомнения, из-за помех мерзких орков у нас нет возможности отправить сообщение на флот. Передатчики работают только на небольшое расстояние.

— Если бы Брант был с нами, то мы могли бы узнать его мнение. Но его здесь нет, и мы не можем с ним связаться. Тем не менее, я полагаю, что понимаю, как бы он поступил, и если ты задумаешься, то тоже поймёшь, как бы он повёл себя в свете снизошедшей на нас мудрости Императора.

— Ты хочешь, чтобы мы из прихоти бросили Тартар на произвол судьбы? — возразил Адлар.

— Это не прихоть, — не уступал Вольфрам. — Только всезнающий Император видит всю картину целиком. Предоставив осаждённый улей его судьбе, мы сможем предотвратить ещё большую катастрофу в другом месте. Ты говоришь про честь, но разве есть честь выше, чем служить воле Императора? А благодаря брату мы видим Его волю ясно как никогда.

Адлар посмотрел сначала на Вольфрама, затем на Ансгара. За все десятки лет службы Императору ему не приходилось делать такой трудный выбор.

— Так и быть, — произнёс кастелян, резко повернулся и направился к беспокойно ожидавшей их роте. Капеллан и чемпион последовали за ним.

— Братья, — начал Адлар. — Мне было нелегко принять это решение.

Тревожный шёпот сменила выжидающая тишина, даже стенания ветра прекратились, словно в предвкушении.

— Наш чемпион отмечен благословлением Императора, он получает знаки и знамения о великом событии. Полагаю, что следуя указаниям из святого видения, мы найдём тварь, которой поклялись отомстить.

Снова послышался шёпот, но на этот раз уже не беспокойный.

— Мы не можем связаться с флотом, другими ротами или с любыми иными союзниками, чтобы они присоединились к нашей благородной миссии. Не получится и отправить предупреждение об изменении планов маршалу или верховному командованию Тартара. Мы будем сражаться одни, но это наш последний крестовый поход и я не знаю лучшей смерти, чем погибнуть, исполняя волю Императора.

В рядах Храмовников раздались одобрительные крики.

Кастелян жестом попросил братьев успокоиться.

— Должен предупредить, что наши действия могут привести к падению Тартара, и в этом случае мы никогда не сможем вернуться в лоно ордена. За неподчинение прямым приказам маршала и за то, что мы бросаем союзников на произвол судьбы всю роту могут счесть изгоями и еретиками.

— Хотя я готов в бою послать человека на смерть, я не столь смел, чтобы обречь его на проклятье.

Адлар глубоко вздохнул.

— Слушайте мой приказ: мы последуем за ниспосланными Императором брату Ансгару видениями и вступим с врагами в бой. Если среди вас есть те, кто предпочтёт продолжить первоначальное задание, то отправляйтесь в улей и не утратьте честь вместе с нами. Если вы так решите, то я желаю вам удачи и прошу — помолитесь в грядущие дни за наши грешные души.

Кастелян смотрел на выстроившихся рядами боевых братьев: отделения ветеранов, штурмовиков, посвящённых и неофитов. Никто не шелохнулся, только колыхалось знамя батальной роты на флагштоке брата Муртага.

— Раз благородный кастелян приказал — приказ должен быть выполнен, — произнёс кто-то в центре облачённых в броню воинов. Голос походил на гортанный тон сержанта Гарронда.

— Зачем нам страшиться ереси или изгнания, если мы идём сражаться во имя Императора? — сказал другой рыцарь. На этот раз слова прозвучали чётко, говорил брат-ветеран Каллес. Аугметическая гортань придавала его речи искусственную электронную монотонность.

Были слышны и другие возгласы одобрения решения Адлара и согласия с истинностью видения-поиска Ансгара.

Кастелян смотрел на воинов роты и гордился ими. Возможно решение действительно было правильным, разве могли столько рыцарей лорда Сигизмунда заблуждаться в своей преданности Императору и ниспосланном Им чемпиону видении?

— Тогда мы идём на северо-восток, — объявил Адлар, — к нашей судьбе!

— Без страха! — выкрикнул он, ударив в нагрудник кулаком в бронированной перчатке. — Без пощады! Без сожалений!