– Верно, - согласился я и улегся на бок, взяв Ниро за лапу. Настроение сразу поднялось, словно я оказался дома, в тепле и безопасности.

– Интересно, как там остальные, - зевнул Мышонок, устраиваясь рядом: - Их ведь не поймали?

– Они прячутся лучше всех, - заверил его я.
– Когда вернемся, они уже починят Ежи и откроют двери.

– И помирятся с черными?
– с надеждой спросил маленький гремлин.

– Конечно.

– Здорово!
– обрадовался Мышонок и уснул. И я тоже.

Я проснулся первым и, зевнув, огляделся по сторонам. Мир вокруг был мутным и расплывчатым, а воздух - плотным и густым, как вода. Подумав, что еще сплю, я замахал лапами и подул, пытаясь разогнать густой воздух, но только перебудил остальных.

– Какого хрена?
– удивился Бурошкур, протирая глаза.

– Ничего не видно, - пожаловался Мышонок.

И действительно, поверхности Белого моря не было видно в двух прыжках от корабля. Этот густой воздух оказался неожиданно противным и едким, и после следующего вздоха я закашлялся. Зашлись в кашле и братья.

– Псик, - чихнула Ниро и уселась, щуря слепые глаза. Сморщив носик, она чихнула еще раз: - Псик.

– Ты проснулась, - обрадовался я.

– Вы испортили весь воздух же, - пожаловалась Ниро.
– Я похищена?

– Вовсе нет, - я попытался ее успокоить.
– Только если немножечко.

– Мы в этой бане хрен найдем остров, - сплюнул Бурошкур.

– Зато теплее стало, - добавил Мышонок.

Действительно, стало теплее. Теперь нам по крайней мере не грозила смерть от холода. Я взял Ниро за лапу и попросил:

– Не могла бы ты позвать Йокту? Он плавает под водой и обязательно нам поможет открыть двери в Мегастене.

Вместо ответа Ниро задумчиво понюхала мою пятерню. Потом она пожмякала ее, облизнула и даже собралась попробовать на вкус.

– Не надо меня кусать, - отдернул я лапу.

– Твоя лапа не пахнет, - объяснила Ниро.
– Совсем. Как так?

– Ну ты глупая, - засмеялся Мышонок.
– Он же призрак!

– Сам ты глупая, - ответила Ниро.
– Призраков не бывает же.

Мышонок хотел что-то ответить, но у него исчезла пасть. Он изумленно потрогал себя за морду, а Ниро сделала вид, что она тут ни при чем. Бурошкур насупился.

– Надо найти Йокту, - повторил я.
– Ты не могла бы поговорить у него в голове, чтобы он приплыл?

– Я ничего не делаю просто так, - серьезно сказала Ниро: - На самом деле делаю, но сейчас я хочу кое-что взамен.

– Что?

– Твое настоящее имя же, - она подошла и начала ощупывать мою морду: - Ты необычный.

Никогда не называй мастерам воли свое настоящее имя.

– Меня зовут Лак-Лик, - смирился я.

– А меня Ниро!
– обрадовалась розовая владычица воли.
– Что передать подводному другу?

– Скажи Йокте, чтобы он плыл к скайдлу Борд, нашел под ним трещину, ведущую на другую сторону Мегастены, и попробовал открыть ворота изнутри.

– Псик, - зачихала она меня с лап до головы.
– Хорошо.

– И еще скажи, что я прошу прощения.

Глаза Ниро вспыхнули, и что-то невидимое и неощутимое разлетелось во все стороны. На мгновение мне показалось, что я слышу ее голос у себя в голове.

– Крутяк, - уважительно покачал головой Бурошкур.

– Я все сказалу-а-а-а, - зевнула розовая гремлинша.
– Но это не значит, что все услышано.

– Спасибо.

Что-то зашипело, и запах стал еще более едким, чем раньше. Потерев слезящиеся глаза, я свесился с бортика и посмотрел вниз. Шипели колеса, медленно разъедаемые плавящимся Белым морем, чья поверхность пошла трещинами, которые росли и ширились прямо на глазах.

– Разворачиваемся, - сглотнул я, но остальные только растерянно на меня посмотрели: - Белое море тает.

– Есть, капитан!
– рявкнул Бурошкур и схватился за руль.

Мы бросились к рычагам и закрутили их изо всех сил, но только пробуксовали на месте, разбрызгивая мягкую слякоть. Шипение усилилось, а воздух стал еще более густым и противным. Что-то хрустнуло, и передняя часть "Горелой" ухнула вниз - это колеса провалились под воду.

– Тонем!
– с ужасом проорал Бурошкур.

Ниро растопырила лапы и сделала два резких взмаха - что-то невидимое и огромное схватило самоход и подняло в воздух. Ниро развернулась в полкорпуса и растопырила когти, она выглядела сосредоточенной и серьезной. Повинуясь ее воле, парящая "Горелоя", медленно набирая скорость, понеслась в обратную сторону - прочь от едкого тумана и плавящейся кислотной тверди.