– Ты постоянно пытаешься умереть, Лак-Лик, - пожаловался Бип-Боп.
– Надо было идти с остальными.

Я хотел ему ответить, что совсем не хочу умирать, а с остальными пойти просто не мог. Но решил не отвечать, ведь Бип-Бопа не существовало. Я попробовал отвернуться от коричневого гремлина. Не получилось. Тогда я просто сомкнул веки.

С этого момента я утратил чувство времени. Иногда меня тошнило, но в желудке давно было пусто, и я просто содрогался в конвульсиях. В рюкзаке оставалось много зефира, но мысли о еде вызывали новые приступы рвоты. Лап я не чувствовал, иначе отвязался бы и сбросился вниз. Скорей бы уже все закончилось. Прости, Ари-Ару. Простите, ребята.

Мегастена опять завибрировала - мягко, едва заметно. Я разлепил слезящиеся глаза и посмотрел вверх. По стене ехал большой, размером с остров, металлический диск. Он приближался, пока не остановился напротив дыры, полностью ее заслонив. От диска отделились какие-то точки и запрыгали ко мне. Это были гремлины. Как они умудрялись так ползать по отвесной поверхности? Шерсть у них была темно-синей и очень пушистой. Никогда не видел такой расцветки. Это были самые косматые и лохматые гремлины в мире.

– Вас не существует, - укоризненно прошептал я.

Оказалось, что на самом деле они существовали. У темно-синих гремлинов были длинные передние лапы и когти, и они ползли по стене, просто впиваясь когтями в металл. Для них это было так привычно, словно они передвигались так всю жизнь.

Гремлины сняли меня со стены и поволокли к диску-острову. Сердце забилось учащенно - больше ничего, кроме их цепких лап, не отделяло меня от пропасти. Передо мной постоянно маячила встревоженная морда синей самки. У нее были темные глаза с голубой радужкой. Откуда мне знать, гостеприимные они или нет? Вдруг эти они поймали Ари-Ару и теперь посадят меня в клетку? Сил не было даже на то, чтобы стать невидимым, поэтому я просто ждал и иногда стонал от боли, когда они касались больных мест.

Синие затащили меня внутрь своего круглого острова, который сплошь состоял из изогнутых металлических коридоров, и вскоре я лежал на полке посередине вертикальной шахты. С меня стащили комбинезон и насухо вытерли ворсистой тряпкой. Я весь был покрыт сосульками, одна даже свисала из носа. Мне сунули круглую решетчатую побрякушку, от которой шел жар. Я обнял ее. Лапы от тепла стали болеть гораздо меньше.

Потом я много спал.

Время от времени меня проверяла синяя самка и спрашивала о самочувствии. Я не отвечал, разговоры вызывали тошноту. Врачевателей на этом острове не было, либо они не хотели отвлекаться на меня, поэтому я оказался доверен сам себе.

Рюкзак с зефиром остался при мне. Через силу я съел немного. Зефир царапал горло, словно был железной стружкой. Тяжелее всего было удерживать его внутри, пока он переваривался.

Большую часть времени остров-диск шумел работой - синие гремлины просыпались и занимались своими делами. Я все еще плохо слышал, но все равно различал приглушенные звуки ударов, скрежет пил, шипение сварки. Синие явно делали что-то важное и серьезное. После работы они отправлялись спать, устраиваясь на отдых в нишах вроде моей.

Поначалу меня часто навещали, особенно дети, у которых еще шерсть не успела потемнеть, из-за чего они напоминали крохотные пушистые облачка. Маленькие синие гремлины держались отстраненно, любопытно щурясь издалека, но потом самый смелый подошел ближе и важно сказал:

– Мы за табой слидим.

Я клацнул зубами, и дети разбежались. С тех пор я изредка замечал их любопытные морды, выглядывающие из-за угла, из-под пола, и даже из потолка - норы острова-диска вели во все стороны. Даже эти маленькие гремлины ловко ползали по станции.

Взрослые жители острова-диска меня не боялись, но и разговоров не начинали. Обычно они удивленно трогали мою шерсть, стригли ушами и уходили.

Синие успели поработать и отдохнуть три раза, прежде чем мое тело начало регенерировать. Это все благодаря бесцветному зефиру с нижних этажей Железного острова. Он сделал меня живучим. Никто с такими повреждениями не смог бы выжить. Врачеватель Вонг отрезал бы мне лапы, чтобы спасти. Но я поправился.

Когда синяя самка в очередной раз заглянула с проверкой, я поделился с ней зефиром. Она оглянулась по сторонам, схватила сладость длинными лапами и тут же съела.

– Спасибо. Как себя чувствуешь?
– поинтересовалась синяя.

– Хорошо. Как тебя зовут?

– Ву. Мы думали, ты сгниешь и умрешь. Я бы забрала твои острые штуковины и половину еды, - простодушно заявила Ву.

– А меня зовут Лак-Лик.

– Обманщик, - ответила Ву.
– Не бывает таких длинных имен.

– А меня зовут Ла.

– Сразу бы так сказал, Ла. Ты сбежал со своей станции?

– Что такое станция?

– Это место, где мы сейчас находимся. Наша станция называется "Кра". А как называлась твоя?
– Ву подсела ко мне на полку и завернулась в хвост. Он у нее был такой же лохматый, как и она сама.