– Ниро выжила? И где Швепс?

– Швепс остался с зелеными, насчет остальных ничего не скажу наверняка.

Нас было так много. Тысячи гремлинов жили на островах Черного Архипелага, и неизвестно сколько других союзов вроде Изумшера существовало на необъятных просторах Белого Моря, а по Мегастене ездили десятки станций с синими гремлинами. Столько времени прошло, остался ли у них еще зефир? Закончился, скорее всего. Прямо сейчас они голодали.

– Что дальше, капитан?
– прорычал Бурошкур.

– Давайте делать дыру в Мегастене, - предложил я.

– А какого размера нужна дыра?

– Большая. Хотя бы три десятка хвостов в диаметре.

Оникс молча взял двузубец и несколько раз ударил им в пол. Двузубец высекал искры и звенел, но лишь царапал металлическую поверхность. Тогда Оникс отошел в сторону, набрал в легкие воздуха и выдохнул струю раскаленного пламени на край Мегастены. Он дул так долго, что от жара я вспотел. Когда прекратился вой огненного дыхания, мы увидели раскаленный докрасна и слегка оплавленный металл. Оникс лег неподалеку и задумался.

– Бесполезно, - вздохнул Раг-Баг.
– Грани непробиваемые.

– Судя по следам, черные ушли к той башне, - огляделся Ког.
– Думаю, стоит пойти за ними. Ты сказал, что синие решили бурить Мегастену. Если они доберутся до лестниц, то смогут подняться наверх вслед за нами.

– А если не получится? Они обречены. Мы не можем их бросить.

– Если бы у каждого из нас были инструменты вроде твоих кирок, мы могли бы попробовать, - произнес Раг-Баг.
– Но сейчас это бесполезная затея. Тридцать хвостов...

– Лак-Лик никогда никого не бросит, - с вызовом сказал Йокта.
– Пора бы уже это понять. Если так торопитесь, уходите в пустыню. А я остаюсь и буду ломать стену.

Все пристыженно опустили уши. Я тоже.

– Спасибо, Йокта. Ежи, а ты что скажешь?

– При текущих начальных данных демонтаж дыры диаметром в тридцать хвостов займет половину цикла, - ответила железная гремлинша.

– Неужели ни у кого нет идей?
– отчаялся я. Все молчали.

Братья-пираты переглянулись, и Бурошкур неуверенно сказал:

– Если надо, мы жахнем стену.

– Угу, - согласился Мышонок.

– Интересно, как?
– скептически поинтересовался Ког.

Мышонок вырвал у себя пару оранжевых волосков, пару серых, и отдал их брату. Бурошкур скомкал волоски, смочил их слюной и бросил на пол. Мы стояли и смотрели на этот комочек.

– И что тепе?..
– не успел спросить Раг-Баг, потому что раздался оглушительный хлопок, и в месте, где только что лежал слепленный Бурошкуром комок, образовалась маленькая опаленная дырка. Из нее валил густой черный дым.

– Это как?
– оторопел Раг-Баг.

– Когда-то давно мы с братом съели двухцветный зефир, - признался Мышонок, когда дым рассеялся: - Мы поделили его пополам, а потом изменились. У меня разукрасилась шерсть, а у брата загустела слюна. Позже случайно выяснилось, что моя шерсть взрывается, а слюна брата - ее катализатор. Мы втайне пользовались этим, чтобы топить чужие корабли и пиратствовать. Поэтому наше судно и называлось "Горелоя".

– Ты - ходячая бомба?
– разинул пасть Хек-Хак.

– Еще раз так его назовешь, будешь выбитые клыки переломанными лапами собирать, - зарычал на него Бурошкур.

– Понял, - быстро закивал Хек-Хак.

– Насколько это безопасно?
– поинтересовался я.

– Нинасколько, - буркнул серый пират.
– Мы редко бахаем. А чтобы отфигачить кусок железа в тридцатник хвостов, придется у братишки половину шерсти выдрать. Жахнет невовремя - нас даже по кускам не соберут.

– Брат преувеличивает, - не согласился Мышонок.
– Мы готовы попробовать, Лак-Лик.

– Я не могу решать за вас, - смутился я.
– Особенно если это так опасно.

– Ну нахр...
– начал было Бурошкур, но его перебил Мышонок:

– Решено! Мы взорвем Мегастену, - обрадовался маленький разноцветный гремлин. Его брат тяжело вздохнул.

– Бахаем здесь?

– Да.

– Тогда уносите лапы. Остальное сами порешаем. И это... чтобы после того, как рванем, никому не слова о нашей фишке. Особенно черным. Ясно?

Все закивали, и я тоже. Бурошкур умел быть убедительным.