Генерал Акимов сообщил, что для обороны рубежа Западной Двины, на участке от Ливани до Краславы, на протяжении примерно восьмидесяти километров, выдвигается 27-я армия генерал-майора Берзарина. Наш корпус, видимо, войдет в ее состав. Он спросил также, как мы намерены решать задачу, поставленную Наркомом обороны.

Я доложил, что, по моим предположениям, противник, ворвавшийся в город, еще не успел подтянуть крупные силы и закрепиться. Наступление мы начнем с утра 28 июня. Выбив гитлеровцев из Даугавпилса, займем оборону по северному берегу реки на фронте пятнадцать — двадцать километров. Это позволит закрыть основные направления и обеспечить фланги сильной разведкой. Генерал утвердил это решение.

Через два часа штаб корпуса подготовил приказ: Копцову наступать с севера, Воейкову — с востока, Рудчуку — во втором эшелоне. К девятнадцати часам дивизии начали готовиться к наступлению. Я поехал в 46-ю, которая должна была наносить главный удар. Бабийчук отправился в 42-ю. Уточнив на местности задачу Копцову, мы направились с ним к майору Н. Н. Кузьменко (его полк назначался в авангард).

Глядя на молодых бойцов, беседуя с ними, я невольно думал о том, что эти жизнерадостные юноши уже через несколько часов примут свой первый бой. И может, многие из них навсегда уйдут из жизни… Вспомнил и свою юность. Мне было шестнадцать, когда добровольцем вступил в отряд Буденного. В восьмом часу утра меня зачислили в эскадрон, а уже в десять пришлось идти в первую атаку под хутором Камышеваха на Дону. Мурашки по телу поползли: «Вдруг убьют первым выстрелом… Хорошо бы уничтожить двух — трех белогвардейцев, а уж потом ничего не жаль…» Примерно так же думали, вероятно, и хлопцы, с которыми я беседовал в полку Кузьменко.

Рано утром 28 июня корпус перешел в наступление.

Вскоре получили донесение: «Авангард в семь часов ворвался в село Малинова» (недалеко от Даугавпилса). Спустя тридцать минут мы с комдивом Копцовым были уже на северной окраине села. Майор Кузьменко доложил, что противник оказывает упорное сопротивление и имеет до тридцати танков с мотопехотой и артиллерией (позже мы узнали, что это были передовые части 56-го моторизованного корпуса генерала Манштейна).

— Ваши соображения? — спрашиваю Копцова.

— Обойду Малинову справа и ударю на Даугавпилс.

— Хорошо. Действуйте!

Часа через полтора дивизия при поддержке авиационного полка полковника Бабича вместе с частями 5-го воздушно-десантного корпуса ворвалась в Даугавпилс. Схватка была ожесточенной. Кварталы города и даже отдельные дома неоднократно переходили из рук в руки. Наши танкисты расстреливали врага в упор, давили гусеницами и броней, применяли таранные удары. Особенно отличился 91-й танковый полк полковника Ивана Прохоровича Ермакова. Его головной батальон уничтожил двенадцать неприятельских танков. С этим батальоном участвовал в бою и. помощник начальника политотдела дивизии по комсомольской работе Сергей Алексеевич Дрожжин, лично уничтоживший несколько вражеских солдат.

Фашисты дрались отчаянно. Улицы были усеяны сотнями трупов, кругом пылали танки, торчали стволы разбитых орудий, валялись покореженные автомашины. Командир 8-й танковой немецкой дивизии генерал Бранденбергер укрылся со своим штабом в крепости на южной окраине города.

Несли потери и мы. Многие пали смертью храбрых. Погиб командир артиллерийского полка подполковник Михаил Иванович Карасев — герой боев в Испании. В центре города был ранен командир дивизии Василий Алексеевич Копцов, но продолжал руководить боем.

Уже ощущался недостаток горючего и боеприпасов. На некоторых машинах оставалось всего по два-три снаряда. Обстановка требовала немедленного ввода в бой 42-й и 185-й дивизий. Но их продвижение очень тормозили удары вражеской авиации. После полудня, дав краткие указания Копцову, я с оперативной группой выехал в 42-ю, чтобы ускорить ее движение на Даугавпилс. Координацию боевых действий 46-й дивизии и 5-го воздушно-десантного корпуса стал осуществлять генерал-лейтенант Акимов. Необходимые указания 185-й мотострелковой дивизии мной были даны по радио.

В пути мы получили радиограмму, что 42-я приняла бой с передовыми частями 121-й пехотной дивизии 16-й немецкой армии в районе Краславы на Западной Двине (сорок километров восточнее Даугавпилса). «Авангард — майор Горяинов — продолжает двигаться на Даугавпилс», — доложил Воейков.

Чтобы не терять времени, я поехал к авангарду, а по радио передал Горяинову: «Ускорить движение на Даугавпилс и ударить противника во фланг». Но такую радиограмму нельзя передать открытым текстом. Вместе с тем невыгодно тратить время на шифрование. Мы, танкисты, изобрели свой способ. Указание, переданное А. М. Горяинову, выглядело так: ГРАЧ (Горяинов), ВЕТЕР (ускорить движение), ГРОМ (ударить), ДАР (Даугавпилс), ЛОМ (Лелюшенко). Всего пять слов. Их было легко запомнить и передать за несколько секунд. А в динамичном танковом бою дорога каждая минута. Противник, естественно, мог расшифровать наш текст через несколько часов, но к тому времени бой, вероятно, уже закончится.

Вскоре мы догнали А. М. Горяинова в нескольких километрах восточнее Даугавпилса. Рассказали ему и командирам батальонов (они шли вместе) о самоотверженном сражении 46-й дивизии в городе. Слушали нас с восхищением. Потом Горяинов обронил:

— Наши тоже под Краславой хорошо дрались. Взять, к примеру, ефрейтора Костенко. Он пленил трех гитлеровских солдат вместе с их командиром.

Этот случай меня заинтересовал. Попросили вызвать Костенко вперед, и вскоре тот с улыбкой рассказывал: