Шрифт:
Или взять дороги.
Ты знаешь, сколько стоит построить один километр дороги в России и за рубежом? Нет? Так я тебе скажу – один километр четырехполосной автострады обходится Китаю в 2,9 миллиона долларов, Бразилии – в 3,6, России – в 13 миллионов долларов! Для участка автодороги Москва – Санкт-Петербург эта цифра составляет 134 миллиона «зелененьких» за один километр; для Западного скоростного диаметра Санкт-Петербурга – 142 миллиона, а для четвертого кольца Москвы – около 400 миллионов баксов!
– Впечатляет… – согласился я.
– Ещё бы! А теперь отгадай с трех раз: где эти деньги? То-то! С кого спросить? Правильно, не с кого… Коррупция и отсутствие конкуренции – вот основные причины дороговизны наших дорог. Всё остальное – сказки для маленьких.
Наконец, Жора замолчал, уставившись в раздолбанную стену.
Я тоже, тяжело вздохнув, погрузился в размышления.
– Ребята, а хотите, я расскажу вам анекдот в тему? – предложил вдруг Саня, желая несколько развеселить компанию.
– Валяй! – согласились мы.
– Идет суд. На скамье подсудимых трое: кирпич, арматура и бетон.
– Почему Вы рассыпались? – спрашивает судья у кирпича.
– Ну, как Вам сказать, наверное, плохо обожгли в печи, компонентов нужных не доложили в состав.
– А Вы, почему не выдержали? – призывают к ответу арматуру.
– Видать, решили немного сэкономить на мне, залив сталь не той марки…
– Ну, а Вы что скажете в свое оправдание? – грозно обратился судья к бетону.
– Простите, господин судья, но у меня железное алиби: меня там вообще не было…
Настроение у всех приподнялось, и мы вновь принялись за работу…
С каждым днем кухня преображалась.
Прекрасно изучив меня, Жора, шаг за шагом, осторожно мне намекал, что неплохо бы сменить ту или иную вещь. Так, постепенно, мы дошли до радиаторов отопления.
Тут я решил сопротивляться до последнего, однако «битвы» не получилось: Георгий сразил меня наповал, указав на истонченную трубу в месте стыка.
– Что это? – спросил он, ткнув пальцем в ржавое место. – Ты что, счетчик назад перематывал?
– Как это? – искренне удивился я, уставившись на всезнайку.
– Видишь – след от провода? Один конец сюда, другой – в розетку. Всё очень просто. Но учти: минус этой затеи состоит в том, что возникающие, так называемые, «блуждающие токи» способны очень быстро сожрать и истончить трубу, подвергая, тем самым, к риску и неизбежной аварии. Достаточно, малейшего давления в трубе…
– Да ты с ума сошел! – разозлился я на товарища. – На фига мне заниматься подобной ерундой? Ты что, мне не веришь?!
Жоржик вновь уставился на трубу. Не верить мне оснований у него не было.
– Что же, в таком случае, это могло быть? – задался вопросом друг, обращаясь скорее к себе.
И тут до меня дошло.
– Господи! Так это ж, я под заземление пытался приспособить! – вспомнил я, воскресив в памяти времена активного увлечения радиолюбительством.
– Вот видишь! – обрадовался Жорик, – Всё-таки, я не беспочвенно обвинил тебя.
И возвращая мое внимание к первоначальной теме нашего разговора, озабоченно произнес:
– Будет очень жалко, если в один прекрасный день весь наш труд пойдет насмарку…
– Почему?
– Да потому, что если мы в срочном порядке не поменяем эти трубы, то, не сегодня-завтра они у тебя лопнут, и именно в этом месте. Теперь тебе понятно?!
И мне вновь пришлось смириться.
Зато, в отношении полов, удалось отстоять свою позицию. Правда, и здесь не обошлось без просветительской лекции товарища, который открыл мне глаза на многое.
– А ты никогда не задавался вопросом: почему на кухне и в коридоре у вас положен один паркет, а в остальных комнатах – другой?
Только теперь я обратил внимание на эту разницу: это было просто поразительно!
– Потому что это не паркет, а гАвно. – пояснил мне Жоржик. – Настоящий паркет, предназначавшийся для твоей кухни, положен в доме того прораба, который руководил этими работами в далеком 1975 году. А тебе досталась пародия на паркет…
Ремонт был завершен досрочно. Я ходил довольный по кухне и всё не мог нарадоваться её новому облику. Однако, наряду с восторгом, душу мою терзали тревожные мысли: «Как воспримет новую обстановку моя супруга? Что скажут дети?».