Шрифт:
– Что надо было вывезти?
– Чемодан, просто чемодан, небольшой чемоданчик.
– Что в чемоданчике лежало?
– поинтересовался Василий Семенович.
– Я почем знаю? Почем я знаю, что там лежало? Там могло находиться все, что угодно. Яйца Фаберже там могли лежать, мои собственные яйца - все, что хотите!
– Прошу меня простить, Виталий Сергеевич, но думаю, что ваши гениталии не стоят тридцати или сорока тысяч долларов.
– Ну, это я так, для красного словца, извините. Я думаю, что картины, там лежали картины. Вот эти картины Сорин и должен был вывезти.
– Куда вывезти?
– В Англию, в Англию он должен был вывезти. Там ему мой Скосарев дал телефон человека, к которому надо обратиться.
– Случайно, не помните, как того человека зовут?
– Прекрасно помню. Зачем вам? Он порядочный человек…
– Чем занимается ваш порядочный человек?
– Ну, чем он занимается? Торгует антиквариатом, чем он может заниматься? Порядочный человек, галерист, известная личность.
– И как его имя?
– Кошенов, Илья Андреевич Кошенов.
– Это уже кое-что, - улыбнулся Трегубец и записал себе в блокнотик: Илья Андреевич Кошенов, английский антиквар.
– Он что - эмигрант?
– Ну конечно эмигрант. Умные люди давно из этой страны уехали, мне тоже надо было уехать, а я почему-то здесь сижу.
– Виталий Сергеевич, не отвлекайтесь. Дальше.
– Ну а что дальше, что дальше. Сорин уехал, обещался позвонить и пропал, как в воду канул. Встретился он с Кошеновым, не встретился, что там у них произошло? Я-то ему поверил…
– То есть вы хотите сказать, что ваш друг вас надул?
– Ну… всяко бывает. Вообще, честно вам скажу, - доверительно наклонился к Трегубцу Токарев, - честно скажу: не верю я, что Андрей может надуть. Он вообще не из такой породы, нет. Он не бизнесмен и не делец. Думаю, что-то нехорошее произошло, с ним случилось что-то нехорошее. Я вот и со Скосаревым говорил… - тут он внезапно осекся.
– Ах ты, батюшки!
– Что такое?
– заинтересовался Трегубец.
– Вот почему он мне звонил, - продолжил Токарев.
– Что, кто звонил? Поподробнее, Виталий Сергеевич.
– Да, видите ли, буквально только что - три дня назад - подъезжаю я к дому, и вдруг такой странный звонок. Звонит мне Алексей, говорит, не хочешь ли поужинать, то да се. Я говорю: что, появился наш друг, имея в виду Сорина. Нет, говорит, не появился, но все-таки давай встретимся, давай поужинаем, говорит, не выходи из машины, сразу разворачивайся и поезжай. А я сказал, что попозже созвонимся. Вышел. Думаю, надо хлеба купить. Хлеб купил, пошел домой… Ну, в общем, поджидали меня в подъезде. Поэтому я в бега-то и ударился.
– Любопытно. Значит, в подъезде вас поджидали. И кто же?
– Почем я знаю? Почем я знаю, кто меня поджидал? Какие-то неприятные люди.
– И много их было?
– Я видел троих. Может быть, пять, может быть, десять, - откуда я знаю, кто меня поджидал? Что я, буду их расспрашивать, зачем вы меня здесь ждете?
– То есть, иначе говоря, вам удалось скрыться.
– Удалось. Но от вас же не скроешься.
– Да, тут вам не повезло, - улыбнулся Трегубец.
– От нас не скроешься. Хотя как посмотреть: может быть, вам и повезло. Ведь я же, старый дурак, вашу жизнь спасаю. Следовательно, вот почему начальник мой вами так заинтересовался. Следовательно, приятель его вас заполучить так и не смог и попросил моего начальника, чтобы моими руками вас к нему доставили. Любопытная картинка, любопытная. Только мы же с вами не законченные кретины, не правда ли, Виталий Сергеевич?
– Да хочется верить, - сказал Токарев.
– А доставить вас, - продолжал Токарев, - нужно для того, чтобы каким-то боком выйти на Сорина. У вас есть его координаты?
– Координаты? Координат нет!
– Ну а у этого вашего, как его, Скосарева, координаты Сорина имеются?
– Не знаю, понятия не имею. Может быть, и имеются.
– То есть связь у вас с ним односторонняя?
– У меня лично - да.
– Вот что, Виталий Сергеевич. Давайте-ка проедемся к вашему другу таможеннику и побеседуем еще и с ним. А отсюда вам надо бы съезжать: если я вас здесь обнаружил, значит, и они вас рано или поздно найдут.
– Да, но куда?
– Пожалуй, поселю-ка я вас на одной своей квартирке. Не возражаете?
– Почему - возражаю? Если вы считаете, что это необходимо - я не возражаю. Мне моя жизнь еще дорога.
– Ну и отлично. Давайте собирайтесь быстренько и поедем. Бросим ваши вещички, а потом прокатимся к Скосареву. Согласны?
– Разве меня кто-то спрашивает?
– Да нет, отчего же, я вас не неволю, просто надеюсь на ваше благоразумие.
– Посмотрите! Вы считаете, что я уже просто положил мозги в несгораемый шкаф, и теперь ваши слова приятно отдаются в пустоте моего черепа. Так нет! Я прекрасно все понимаю. Подождите, айн момент!
– И он закружился по комнате, быстро кидая в объемистую сумку тряпки, коробочки, пеналы. Буквально через пять минут он гордо встал перед Трегубцом и заявил: - Я готов, пошли!