Шрифт:
Я так увлекся своей обвинительной речью в адрес собеседника Барбары, что прослушал большую часть ее ответа. Я услышал только:
— Ты ее любишь?
Питер ответил, что не знает, — он думает, что да, но он не сможет сказать наверное, пока не будет, вероятно, уже слишком поздно. Когда Барбара объявила перерыв на рекламу, зазвонил телефон.
Я точно знал, что это не Саймон, — он выступает до одиннадцати, для моих родителей было уже слишком поздно, с Алисой мы только что поговорили, а больше никто и не знал моего номера. Возможно, это Мартина — всегда в моей жизни так: то, чего я не хочу, случается сплошь и рядом, а то, чего хочу, — постоянно в дефиците. Я от всей души надеялся, что это окажется не Мартина. Я был совершенно не в настроении слушать ее жалобы на несчастную судьбу, но еще меньше мне хотелось рвать с ней отношения, по крайней мере — прямо сейчас.
Звонок…
Пожалуйста, пусть это будет не Мартина.
Звонок…
Пожалуйста, пусть это будет не Мартина.
Звонок…
Пожалуйста.
Звонок…
Пожалуйста.
Звонок…
Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.
Звонок…
Ну, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!
Я взял трубку.
— Алло? — Я затаил дыхание в ожидании голоса Мартины. Она обычно разговаривала негромко и невыразительно, но почему-то при одном звуке ее голоса мне всегда становилось тревожно.
— Алло! — сказала трубка женским голосом, причем этот голос точно не принадлежал Мартине. В нем было слишком много этакого детского энтузиазма, он мог бы, пожалуй, привести собеседника в радужное настроение, если бы этим собеседником не оказался я. «Кто бы она ни была, разговор со мной ее определенно разочарует», — подумал я.
— Да? Я могу вам чем-нибудь помочь? — вежливо спросил я.
— Конечно можете, — ответила она. — Простите, что звоню так поздно, но я подумала, если вы вроде меня, то лучше позвонить поздно ночью, чем рано утром. Мама иногда пытается дозвониться до меня в семь утра, чтобы сказать, что мне пришло письмо из банка. Меня, кстати, никогда в это время не бывает дома, потому что я уже ухожу на работу, но если бы, например, кто-нибудь позвонил мне в выходной, то ему бы точно не поздоровилось.
Она говорила бессвязно. Но чем больше она сбивалась и отходила от темы, тем очаровательнее звучал ее голос.
— Я просто подумала, — продолжала она, — что вы, возможно, мне поможете. Я раньше жила в вашей квартире — съехала только неделю назад… — Она неожиданно замолчала, будто добралась до сути разговора, и тут я ее узнал. Это была Плачущая Девушка — та, что звонила сегодня утром. — Я хотела спросить… мне почта не приходила? Мне должны прислать чек. Я подрабатывала секретаршей в агентстве, и оттуда мне отправили чек на старый адрес, хотя я им тысячу раз говорила, что переезжаю в Брайтон [20] .
20
Прибрежный город на юге Англии.
— Мм… — произнес я, надеясь, что это прозвучит сочувственно.
Повисла долгая пауза.
Я как раз собирался заполнить ее еще одним «мм…», когда девушка опять заговорила.
— Так мне приходило что-нибудь?
Вместо ответа я попытался проанализировать ее голос. Он был действительно довольно приятный. От него я начинал чувствовать себя легко и непринужденно. Некоторые фразы она произносила с излишне правильной интонацией. Но при этом вовсе не казалась отчужденно-высокомерной. Нет, судя по голосу, об этой девушке определенно стоило узнать побольше, тем более, что ее слезное утреннее сообщение уже протянуло между нами тоненькую ниточку. Мне хотелось расспросить ее поподробнее, но я не мог придумать, как это сделать.
— Что, извините? — сказал я.
— Мне почта приходила? — повторила она. — Простите, что звоню так поздно, но мне очень нужен этот чек. Без него я не смогу в этом месяце заплатить за квартиру.
Наконец я очнулся.
— А, нет, к сожалению, нет. Там у входа лежит огромная груда писем, к которым за неделю никто даже не притронулся. Но я думаю, их адресаты съехали отсюда лет сто назад. Я ее просматривал, для этой квартиры ничего нет.
— Правда? — протянула она разочарованно.
— Правда. Как вас зовут? — спросил я и быстро добавил: — Я могу проверить еще раз, если хотите, — это чтобы она не подумала, будто я просто пытаюсь с ней познакомиться.
— Кейти, — ответила она, — Кейт лучше. То есть не Кейт Лучше, а Кейт Фриманс.
— А, как тот каталог, — съязвил я и сразу же пожалел об этом.
Она рассмеялась.
— Хорошо, — сказал я, — секундочку, я только сбегаю вниз и еще раз просмотрю письма.
— Ой, спасибо, — в ее голосе прозвучала искренняя благодарность. — Мне очень неловко доставлять вам столько хлопот.