Говоря все это, Лоран ощутил обреченность – он сам себя так легко убедил за считанные минуты, что ей надо ожить. Как же теперь поверить, что она решит остаться? Зачем бы ей это могло понадобиться?

Словно услышав этот вопрос, Ашка встала и протянула руку:

– Идем, я покажу тебе что-то.

– Если ты про облака…

– Идем.

Ее голос прозвучал так уверенно, что Лоран последовал за ней на лоджию, хотя уже видел прореху утром – Грей показывал.

На улице оказалось прохладно, он поежился, но сразу поднял голову: прореха слегка расширилась с утра. Его глаза сузились от непривычно яркого света и невольно впились в голубой лоскут неба – он не видел его так давно.

– А теперь смотри внимательно, - прошептала Ашка из-за его плеча.

Его взгляд на секунду переместился на нее, но она без отрыва смотрела на небо, и Лоран снова задрал голову. И через минуту из его груди вырвался удивленный вздох, когда он понял, что прореха расширяется на глазах. Через пару секунд их лиц коснулся первый луч солнца.

Когда это произошло – его накрыла такая эйфория, что на несколько секунд мозг выключился.

– Солнце, - прошептал он, протянув к нему руки, словно безумный слепец, который внезапно прозрел. – Солнце…

Он не знал, сколько простоял так, греясь под единственным слабым лучом, но очнулся лишь когда он исчез. Повинуясь инстинктам, Лоран резко повернулся – и как раз вовремя, чтобы подхватить оседающую ему на руки девушку. Ашка потеряла сознание от перенапряжения, и ему ничего не оставалось, кроме как отнести ее безвольное тело на диван в гостиной.

Слегка похлопав ее по щекам, он быстро добился, чтобы ее глаза открылись. И первое, что она сделала после пробуждения – это вцепилась обеими руками в его плечи и приподнялась:

– Я не собираюсь уходить, потому что хочу сделать этот мир лучше. Я сделаю его пригодным для жизни.

Лоран попытался что-то сказать, но Ашка помотала головой. Ее глаза горели ровным ясным светом – в них больше не было ни капли сомнения или страха.

– Я больше не хочу ничего бояться. Даже смерти. Даже смерти, Лоран, - она слегка повысила голос, когда он вновь попытался открыть рот. – Грей сказал, что мне удалось измениться, и он прав. Я больше не хочу страдать, тем более ради старой жизни. Я больше не хочу никуда возвращаться.

Она улыбнулась Лорану и положила ладони на его щеки, вечно покрытые легкой щетиной, которая никогда не росла и никогда не сбривалась. Погладив ее пальцами, Ашка коснулась его мягких теплых губ:

– Ты реальный. Ну, кто может быть живее?

Лоран мягко улыбнулся - в его глазах отражалось восхищение и нескрываемая радость от ее решения остаться. Но после недолгого молчания он произнес с обычной насмешливостью:

– Ну, это зависит от последствий твоего творчества с солнцем. Если ты устроила общегородской блэк-аут, то Грей может отреагировать очень даже живо. Я бы на твоем месте предпочел пока не показываться ему на глаза.

Грей

Всплеск живой энергии застал его в Основе. Выскочив из нее на южную окраину, он ошеломленно уставился на краешек солнца. И на пару секунд позволил себе просто зажмурить глаза, подставляя лицо чистой теплой энергии Ашки. А потом вернулся в Основу, чтобы подстраховать город. Он сбросил свой поток энергии до минимума, чтобы избежать короткого замыкания и дождался момента, когда новый поток резко выключится, чтобы мгновенно вернуть нормальный уровень. И лишь после полной проверки всего города, которая заняла около часа, повелитель мира поддался эмоциям.

На то, чтобы найти Ашку, потребовалось не больше двух секунд. Грей перенесся к ней и оказался на окраине восточного квартала, где она медитировала, сидя на асфальте.

– Сила есть – ума не надо? Ты понимаешь, что едва не устроила новое землетрясение? – загремел он, едва она почувствовала его и открыла глаза.

– Прости, - тихо сказала она, безропотно признав вину. И Грей перевел дыхание вместо того, чтобы отчитывать ее дальше:

– Хорошо.

Несколько шагов по асфальту – и он опустился рядом с ней, вытянув ноги.

– Как ты смог все исправить? – с любопытством спросила она.

– Я был в Основе и все контролировал, - он посмотрел ей в глаза: Но больше так без меня не делай.

– Хорошо.

Она тоже безотрывно смотрела в его глаза.

– Решила остаться?

– Да.

– А как же твои родственники?

Грей знал, что бьет ниже пояса, но он не мог не делать этого. Он обязан был сделать все, чтобы она передумала – иначе не смог бы спать спокойно до конца жизни.

– У меня их очень много. Я не единственный ребенок в семье. Восьмой из двенадцати, если быть точной, - тихо проговорила она. Наша квартира похожа на общежитие. Мама с папой… они хорошие, но у них едва ли находилось больше десяти минут в день на меня. Им даже горевать будет некогда. Братья и сестры переживут – я не любимица.