– Возможно, ты прав, - признал Спенсер, - но я всё равно не до конца верю в это.

– Ситуация тут сложнее. Но боюсь, правды мы уже не узнаем.

– Ещё есть шансы.

– Хорошо. Об этом потом. Что бы ни случилось, сейчас мы должны уложить её и раздеть.

– Я сделаю это, - сказал Спенсер.

– Хорошо. Если хочешь, я могу выйти.

– Да. Если можешь.

– Хорошо. Если увидишь что-то, что мы не заметили, говори.

Спенсер попросил Дубова выйти отчасти из-за того, что процесс снятия одежды с Кэтти по-прежнему был для него чем-то интимным. Он видел это тело обнажённым не один раз. Но впервые оно было таким холодным, а комбинезон порван в нескольких местах. Под ним не было больше никакой одежды, что отчасти облегчило Спенсеру работу. Ещё Кэтти была босая, что вдвойне вызвало настороженность. Поскольку, несмотря на то, что полы в "Фарадее" были ровными и чистыми, всё равно, передвигаться босиком для его жителей было несвойственно.

Уложив Кэтти на тележку, Спенсер накрыл её тканью, и вышел в коридор, где его ждал Дмитрий.

– Готово.

– Идём. Давай помогу тебе - Дубов взял тележку и стал катить её дальше.

Спенсер сам задвинул Кэтти в холодильник. Едва его дверь закрылась, Дубов направился на выход, но Алекс остановил его.

– Я должен тебе кое-что сказать, - неуверенно начал он.

– Слушаю тебя, - с готовностью ответил Дубов.

– Я изменял Джулии, - собравшись, на одном дыхании сказал Спенсер.

Дубов очень удивился. Через несколько секунд он как будто бы обдумал то, что хотел сказать, и лицо его приняло выражение порицания.

– С Кэтти?
– наконец произнёс он.

– Да.

– Один вопрос: зачем, Спенс?

– Да я сам теперь не знаю. Наверное, я думал, что так поддерживаю порядок на звездолёте. Я боялся, что она помешается и сотворит что-нибудь либо с собой, либо с кем-то другим.

– Даже если и так, неужели нельзя было найти другой выход? Например, кого-нибудь ей предложить. Варианты ведь были. Взять хотя бы одного из службы Генри, как его? Такой...

– Джонни.

– Джонни. Он никогда бы не захотел создавать семью, но насколько я знаю, у него всё было в порядке с потенцией. Её ведь интересовал только секс?

– Она хотела детей, Дмитрий, но поскольку их у неё быть не могло, то да, - грустно покивал Алекс, - я предлагал ей. Я предлагал ей всех, кого было можно. Она ходила ко мне каждый день и надоедала этим, понимаешь?

– И однажды наступил день, когда ты сдался, - порицающим тоном сказал Дмитрий.

– Да, Дубов, я сдался, - повысил голос Спенсер, - я хотел, чтобы здесь был порядок, и она пообещала мне, что всё будет хорошо.

– Но это же нечестно, Спенс. Ты мне говорил, что они даже дружили...

– Я просто хотел как лучше. Я запутался, понимаешь?

– Нет, не понимаю, Спенс! Ты - капитан. Если бы её здоровье ухудшилось, ты мог направить её ко мне. А потом, если бы никаких других шансов не было, то направить в рециклер, - сорвался Дубов, - ты, Спенс, ты ничем не лучше того долбаного главного врача, из-за которого там случилась резня, ты это понимаешь?

– Я понимаю, Дубов, но это же было не настолько серьёзно. По сравнению с тем, что произошло на двадцать первом, это была ерунда.

– Ерунда, Спенс, - беспомощно выдохнул Дубов, закрыв глаза, - ерунда, - он вновь открыл их и посмотрел на Алекса, - ты должен поддерживать порядок, но не такими методами. И как по мне, то в этой ситуации лучше рециклер.

– Я каждый раз думал, что она образумится, что найдёт себе пару, но...

– Признайся, тебе просто это нравилось. Ты делал это для себя, а не для порядка, - пренебрежительно сказал врач.

– Да нет же! Не в этом дело!
– сказал Спенсер.

– Но и в этом тоже, - ехидно улыбнувшись, сказал Дубов.

– Скажем так - я не испытывал никакого дискомфорта от этого.

– Ты занимался сексом с Кэтти, а потом ложился в кровать к Джулии. И никакого дискомфорта?

– Нет. Я любил Джулию в отличие от Кэтти. И детей я любил, понимаешь?

– Понимаю. Хорошо, Спенс, - устало сказал Дмитрий, - если это всё, то давай сейчас прервёмся на полчаса, а потом встретимся в навигационной. А потом займёмся сбором остальных. Рециклер, я так понимаю, работать не будет. Но хоть в холодильники их положим. Идёт?

– Идёт, Дубов, идёт.

– Значит, до встречи через полчаса в навигационной.

– Прости меня, Дмитрий, - сказал Спенсер, когда они уже расходились, - я старался быть хорошим капитаном.

– Тебе это удалось, Спенс. Если бы не Кэтти, ты был бы лучшим капитаном за всю мою жизнь, а так, ты просто хороший. До встречи.

– До встречи.

Эти полчаса казались Спенсеру вечностью. Несмотря на то, что дома уже не было тел, он всё равно не мог забыться или отвлечься от произошедшего. Даже если не брать в расчёт его личные утраты, и оценивать с циничной точки зрения космической миссии, в любом случае эта ситуация означала конец. До этого момента популяция хоть и получила серьёзный ущерб, всё же могла произвести ещё одно поколение, которое бы достигло цели. Но теперь производить было некому, что означало полнейший провал миссии "Фарадея-14". Но Спенсер в первую очередь был человеком, и эти сухие данные затмевала его личная потеря, как бы эгоистично это ни было.