Шрифт:
Ахалья подняла голову и посмотрела на Томаса и Прийю.
— Спасибо, что пришли, — сказала она.
— Мы бы ни за что не пропустили такое событие, — ответил Томас. — Ты уже решила, как ее назовешь?
Ахалья улыбнулась, и ее усталое лицо как будто осветилось.
— Камалини. Мой маленький лотос.
Он тоже улыбнулся.
— Мы видели твой цветок, когда шли сюда.
— Это новое рождение, — неожиданно серьезно сказала Ахалья. — Начало новой жизни.
Ее тон немного озадачил Томаса. Все эти месяцы Ахалья, казалось, мало думала о своем будущем ребенке. Она относилась к беременности, как к ноше, которую приходится нести, и Томас прекрасно ее понимал. Дитя в ее чреве было живым напоминанием о том, через что ей пришлось пройти. Ахалья начала чуть-чуть меняться по мере того, как крошечный зародыш принимал форму маленькой девочки, но Томас все же не думал, что она сможет когда-нибудь полюбить этого ребенка по-настоящему. Теперь он, кажется, понимал, что произошло. Жизнь поставила Ахалью перед выбором — горечь и обида или любовь, и она выбрала любовь. И маленькая Камалини из семени зла и плода насилия превратилась в нового члена семьи Гхаи.
— Хотите ее подержать? — предложила Ахалья Прийе.
— А можно? — Голос Прийи чуть дрогнул, но только Томас заметил это. Последний раз Прийя держала на руках ребенка в ту ночь, когда умерла Мохини.
Одна из медсестер перепеленала девочку и передала ее Прийе. Она нежно прижала малышку к груди, и слезы побежали у нее по щекам. Покачивая на руках дочь Ахальи, Прийя принялась напевать колыбельную, которой научила ее мать. Эту колыбельную она пела и Мохини в день ее рождения.
Кто ты, моя малышка? Серебряный месяц? Нежный бутон лотоса? Сладкий нектар на цветке? Лунный свет?Она вздохнула и отдала девочку матери.
— Она настоящая красавица. И очень похожа на тебя.
Ахалья улыбнулась.
— А вы уже придумали, как назовете свою?
— Мы как раз обсуждали это в машине, — вмешался Томас.
Прийя положила руку ему на плечо и посмотрела на сестер.
— Кажется, мы придумали. С вашего разрешения, мы бы хотели назвать ее Зита.
Томас задержал дыхание. Конечно. Почему-то он не думал об этом раньше, но более подходящего имени быть не могло.
— Это хорошее имя, — сказала Ахалья. Глаза ее блестели. — Как ты думаешь? — обратилась она к сестре.
Зита засмеялась. Ее смех напоминал звон колокольчиков. Через секунду Томас тоже засмеялся, за ним Прийя и Ахалья, затем к ним присоединились медсестры — хотя никто не понимал, почему именно они смеются.
— Я всегда хотела иметь младшую сестренку, — сказала Зита и взяла Прийю за руку. — Теперь у меня будут целых две.