Уровнем ниже располагался конференц-зал, в котором и принимались все делегации, проходили обсуждения, подписание документов и прочие формальности. Затем главы делегаций куда-то уходили, а Ивлеву и остальным членам делегации предлагали перекусить в местном буфете. Меню там не отличалось разнообразием, от мясных блюд Ивлев всегда тактично отказывался, приходилось довольствоваться разного рода крем-супами. Во время таких перерывов Ивлев поминал добрым словом родной анклав, где с сельским хозяйством и животноводством всё было в порядке.

Неожиданно в дверь постучали. Ивлев тут же сел прямо: «Кто бы это мог быть?» В комнату вошел элегантно одетый человек, который вполне мог бы сойти за Вито Корлеоне в молодости — не хватало только розы в петлице; впрочем, её с успехом заменял кроваво-красный рубин.

— Добрый день, Евгений Иванович, простите, что прервал ваш отдых. Меня зовут Нариман Эдуардович Фархатов, — вошедший протянул руку Ивлеву, — я рад видеть вас в нашем анклаве и пришел засвидетельствовать своё почтение лично.

Ивлев был ошарашен. Какое позительное отличие между братьями! Статный и элегантный Нариман был полной противоположностью Камилю. Камиль Фархатов был низенький толстяк, а уж к изящным словесам никогда не прибегал.

— Как вас тут разместили? Всё ли в порядке? — видя замешательство Ивлева, осведомился Фархатов.

— Спасибо, к этим апартаментам я уже привык.

— Лучшее — враг хорошего, а эти апартаменты определённо хороши. Через час будет стандартное подписание соглашений — полагаю, что вопросов возникнуть не должно, мы даже готовы продать огнесмесь с изрядным дисконтом. Но я здесь по другому поводу. Я хотел бы прямо спросить вас: зачем вам экспедиция на Готланд?

— Ну, прежде всего не вам, а нам. Есть маленькая вероятность, что экспедиция увенчается успехом. И тогда кто первый получит вакцину, тот первый и выйдет на поверхность, а следовательно, получит возможность беспрепятственно осваивать все ресурсы, организовать очередь на получение вакцины и диктовать свою волю всему миру. Мы — два наиболее сильных анклава, и мы должны начать это дело вместе.

— Евгений Иванович, я не люблю отдалённых перспектив, до них ещё дожить надо. Как насчёт текущего момента? Что мы получим, даже если экспедиция не вернётся?

— Репутацию. Сейчас общество только формулирует свой запрос на эту экспедицию, а у нас уже есть чем ответить. — Ивлев пошел ва-банк. — Мы сможем мобилизовать массы на добычу ресурсов и обеспечить себе грамотный пиар, более того, сможем увидеть наших партнёров в деле, посмотреть, кто и какими ресурсами располагает, и уничтожить неугодных нам.

— Ваша откровенность делает вам честь, — задумчиво произнёс Фархатов, — но такие дела не решаются одномоментно и в одиночку. Мне нужно будет всё хорошо обдумать, посоветоваться. Такие решения должен принимать Объединенный генералитет. Через четверть часа вас ожидает отличный ужин, все формальные моменты решим потом.

Ивлев снял несколько измятый «комок» [10] , открыл шкаф, повесил форму на плечики и стал облачаться в деловой костюм. Всё-таки вакуумируемые контейнеры Игоря Эдуардовича были незаменимы. В них можно было перевозить по зараженной территории почти всё — от еды до одежды, недостаток был только один: чрезвычайная трудоёмкость при производстве. Оглядел себя в зеркало: не мешало бы побриться! — но как-то не хотелось, да и сомневался, что в его номере есть вода. Для всех прочих анклавов вода была роскошью, и в то же время её боялись как огня. Как бы там Зураб ни разливался соловьем, а это не Правительственный сектор, всего лишь гостиница для пришлых. Вот и воздух пересушенный — аж в горле першит. Параноики!

Он извлёк из внутреннего кармана небольшую фляжку, открутил крышку, хлебнул — серебряная вода была вкусной. Многие буржуи не понимали, для чего Клён отобрал у них цацки и брюлики, а ведь Имам всё в дело пустил: вся вода в анклаве очищалась серебром, дистиллят приобретал неповторимый чистый вкус; золото пошло в хранилище, часть была использована для чеканки золотых динаров; мелкие бриллианты были переработаны для разного рода резцов, крупные камни также остались в хранилище.

А здесь генералитет дает обывателям эквивалент — новую виртуальную валюту, новую иллюзию.

Так когда-то было с долларом, который не был ничем обеспечен. После войны генерал де Голль отправил американцам целое судно и самолёт с долларами, получив в обмен золото. После этого американцы заявили, что доллар золотом больше не обеспечивается — поняли, что второго груза зелёных бумажек Федеральная резервная система просто не выдержит, ведь де Голль за два года облегчил знаменитый Форт-Нокс более чем на три тысячи тонн золота. А дурной пример, как известно, заразителен! Правда, после своего «валютного Аустерлица» де Голль долго у власти не продержался. В 1968-м массовые студенческие волнения захлестнули Францию, Париж был перекрыт баррикадами, а на стенах висели плакаты: «13.05.1958 — 13.05.1968, пора уходить, Шарль». Двадцать восьмого апреля 1969 года, раньше положенного срока, де Голль добровольно покинул свой пост. Идти против воли мирового капитала всегда было рискованно.