Недовольство выветрилось как облачко, и я поцеловала руку парня:

– Спокойной ночи.

– Пожелай еще раз, - сказал он на ухо, и от его голоса по телу пробежали мурашки, и перехватило дыхание.

И я обернулась и пожелала.

***

В камине горели, потрескивая, дрова - настоящие, как и огонь. Хозяин кабинета не любил иллюзии.

Полено щелкнуло, и огненный уголек, отлетев, ударился о каминную решетку. Капля смолы потекла по торцу полена и сгорела голубой вспышкой.

Обстановка комнаты, обставленной с изысканной роскошью, кричала о немалой состоятельности владельца, который сидел в глубоком кресле у камина и, положив руки на подлокотники, рассматривал янтарное содержимое бокала на просвет огня.

– Егор ездил к Семуту, - сказал гость, стоявший у окна. Отдернув штору, он смотрел в темноту за окном, держа в одной руке аналогичный бокал с напитком, а вторую засунул в карман брюк.

Оба - и хозяин, и гость - несмотря на поздний час, были в костюмах и при галстуках, и обоих связывала та неуловимая схожесть, которая бывает обычно между близкими родственниками. Разве что волосы сидящего в кресле давно посеребрила седина, а лицо и руки испещрила сетка мелких морщин, но в целом и профили мужчин, и жесты, и манера общения были одинаковыми.

– Неужто малец сам рассказал? Не похоже на него, - хозяин отпил из бокала.
– Или твои оперативно работают?

– Семут позвонил. Егор попросил его о конфиденциальном разговоре. Могу только догадываться, о чем была беседа.

– Не узнаю тебя. Подозрительное спокойствие, - поддел седовласый.
– Хотя о чем это я? Ты же перестраховщик. Наверняка за унитазом мальца стоит новый "жучок".

– Уже не стоит, - ответил, не отвлекаясь от окна, гость.
– Твой малец с завидной регулярностью вычищает квартиру. Столько техники загубил - хоть плачь.

– Наша кровь!
– похвалил старший мужчина, показав в сдержанной улыбке ровные крепкие зубы.
– И правильно делает. Дай ему пожить спокойно и не заглядывай в штаны каждую минуту. Он давно вырос.

– Ее мать с побережья.

– Мда... Удивил так удивил, - отозвался хозяин спустя минуту.
– А Влашек-то каков! Оказывается, крутил интрижки по молодости. На ее происхождение можно закрыть глаза, если польза от союза перевесит недостатки. Радует, что девчонка пошла в папашу.

– Да, она висоратка. Потенциалы есть, но слабые. Вис-экспертиза в порядке, - заверил гость.

– А фамилия?

– Папена.

– Не помню таких. Из каторжных или из поздних?

– Среди уголовных нет. Всё прошерстили. Так что нужно искать по ссыльным.

– Первых поселенцев заставляли принудительно менять фамилии, а многие сменили и имена, - сказал седовласый.
– Георгий видел эти списки. Жаль, участия не принимал.

Да, первый комендант побережья не забыл бы необычную фамилию, благо до сих пор находился в трезвом уме и прекрасной памяти, но в то время его перебросили на обустройство охранного периметра.

– Списки есть и хранятся в архиве Первого департамента, - пояснил гость и, насмотревшись в окно, устроился в кресле напротив хозяина.
– Но Кузьма погладиться не дает и затаился из-за проверок, жук.