– Вы начинаете капризничать? Я потратил два дня и две ночи, чтобы добраться сюда, а вы отвергаете мою помощь? Я делаю все, чтобы помочь вам. Испания Франко умеет прощать. Я помогу вам.

– Франко – наш враг, он убил наших родителей, мы просим вас оставить нас в покое.

Де Фокса пошел к генералу Эдквисту.

– Они упрямы. Но я выполню свой долг, несмотря ни на что. Я запрошу по телеграфу указаний из Мадрида, и все будет сделано согласно их распоряжениям.

На следующий день де Фокса уехал в Хельсинки. Уже в поезде он сказал мне:

– Занимайся своими делами, понял? Это из-за тебя я впутался в эту историю. Уразумел?

– Adios.

– Adios.

Через несколько дней один из пленных заболел. Врач сказал, что у него воспаление легких, и очень серьезное.

Генерал Эдквист сказал мне:

– Нужно сообщить де Фокса.

Я послал де Фокса телеграмму: «Пленный очень серьезно заболел приезжай скорее с медикаментами шоколадом сигаретами».

Через два дня де Фокса приехал поездом. Он был в бешенстве.

– Чего ты вмешиваешься? – закричал он, едва увидев меня. – Разве я виноват, что бедняга заболел? Что я могу сделать? Я один в Хельсинки, ты знаешь, у меня нет ни атташе, ни сотрудников – никого, я все должен делать сам. А ты заставляешь меня в собачий холод тащиться через всю Финляндию сюда. Чего ты суешься в это дело?

– Послушай, человек заболел, он умирает, поэтому нужно, чтобы ты был здесь. Все-таки ты представляешь Испанию.

– Хорошо, хорошо, пойдем проведаем его.

Он привез с собой несметное количество лекарств, продуктов, сигарет, теплой одежды. В подобных ситуациях он проявляет королевскую щедрость, мой добрый Августин.

Больной узнал его и даже улыбнулся. Его товарищи тоже были с ним, молчаливые и недружелюбные. Они смотрели на де Фокса полным ненависти и презрения взглядом.

Де Фокса пробыл два дня и уехал в Хельсинки. Перед посадкой в вагон он сказал мне:

– Зачем ты суешься в дела, которые тебя не касаются? Когда ты наконец оставишь меня в покое? Ты все же не испанец. Оставь меня в покое, понял?

– Adios, Августин.

– Adios, Малапарте.

Через три дня больной умер. Генерал мне сказал:

– Я полагаю, его нужно просто похоронить, но я думаю, что будет лучше известить де Фокса. Этот человек – испанец. Что вы думаете на этот счет?

– Да, я думаю, нужно известить де Фокса. Это будет гуманно.

Я отправил де Фокса телеграмму: «Больной умер приезжай скорее на похороны».

Через два дня приехал взбешенный де Фокса.

– Когда ты прекратишь надоедать мне? Чего ты вмешиваешься? Ты хочешь довести меня до помешательства? Конечно, если ты говоришь мне, что этот тип умер, что его нужно похоронить, долг велит мне присутствовать при этом, и я не могу не приехать. Если бы ты не телеграфировал, мне не пришлось бы тащиться сюда, парня все равно не воскресить.

– Да, но ведь ты – это Испания, Августин. Нельзя похоронить его как собаку в лесу, вдали от родной земли, от Испании. По крайней мере, когда ты здесь, все иначе, ты понимаешь? Это как если бы вся Испания была здесь.

– Да, конечно, я понимаю, – сказал де Фокса, – поэтому я и приехал. Но все же, чего ты вмешиваешься в эти дела? Ты же не испанец, v`algame Dios!

– Нужно похоронить его по-человечески, Августин. Поэтому я и известил тебя.

– Да, я знаю. Хорошо, хорошо, давай не будем больше об этом. Где покойник?

И мы пошли в барак к бедному новопреставленному, возле которого были его товарищи. Испанские пленные мрачно, почти с угрозой смотрели на де Фокса.

– Мы похороним его, – сказал де Фокса, – по католическому обряду. Испанцы все католики. Я хочу, чтобы его похоронили как доброго католика.

– Мы не позволим, – сказал один из пленных. – Наш товарищ атеист, как и мы все. Это нужно уважать. Мы не дадим хоронить его по католическому обряду.

– Я представляю здесь Испанию, покойник – испанец, гражданин Испании, мы похороним его по католическому обряду. Вы понимаете меня?

– Нет, мы совсем вас не понимаем.

– Я – посол Испании и выполняю свой долг. Если вы не понимаете, это меня не касается.

И де Фокса удалился.

– Дорогой Августин, – сказал я ему, – генерал Эдквист – джентльмен. В его намерения не входит, чтобы ты нарушил волю покойного. Финны – свободные люди, они этого не поймут. Нужно найти компромисс.

– Да, но я посол правительства Франко и категорически не могу позволить похоронить испанца без католического обряда. И почему вы не могли похоронить его без меня? Ты это знаешь, ты знаешь, что делаешь. Ох, эта твоя мания вмешиваться не в свои дела…

– Хорошо, хорошо, я больше не буду тебя тревожить и не буду вмешиваться.

Мы пошли к генералу Эдквисту.

– Очевидно, – сказал генерал, – что, если покойный – коммунист и атеист, как утверждают его товарищи и чему я верю, его нельзя хоронить по католическому обряду. Я понимаю, вы посол Испании, и вы не можете…