– Слушай, Казанова, – начал я, пока девушка разливала вермишелевый суп по тарелкам, – а не пора ли тебе приодеться?

– Глумишься? – насторожилась Сашка, демонстративно беря увесистую поварешку поудобнее.

– И в мыслях не было. Я серьезно.

Сашка невесело усмехнулась.

– Ты же знаешь, что у меня денег нет. Опять решил разыграть?

Я отложил ложку в сторону и предложил:

– Давай завтра походим по магазинам и немного прибарахлимся, а? Купим все, что нам нужно в дорогу. Мне дали аванс.

Девушка с сомнением посмотрела на меня.

– И что я буду тебе должна? Давай-ка, Серега, начистоту!

Я улыбнулся.

– Ничего.

И предупреждая дальнейшие разговоры, со смехом произнес:

– Конечно, на гардероб как у Анджелины Джоли не рассчитывай, но что-нибудь, поприличнее твоего китайского ширпотреба, купим.

Получив в благодарность увесистый шлепок по спине, я, довольный, приступил к еде. С учетом зияющей пустоты нашего холодильника, ужин оказался вполне сносен. Кроме вермишелевого супа с фрикадельками, Сашка приготовила на второе картофельное пюре и откупорила последнюю бутылку пива. На десерт было большое яблоко, аккуратно разрезанное на две равных части. Наше пиршество достойно увенчал крепкий индийский чай.

– Спасибо, синьорита Казанова, – поблагодарил я девушку, когда от ужина осталась только груда грязной посуды. – Вы в очередной раз спасли сына родины от голодной комы.

Сашка ответила мне довольной улыбкой и приказала, вставая:

– А теперь пусть сын родины вымоет посуду и вообще наведет здесь порядок!

И не обращая внимания на мой удрученный вид, вредина покинула кухню.

Я уже заканчивал уборку на кухне, когда зазвонил телефон. Глянул на высветившийся номер. Незнакомый. Однако голос, злобно захрипевший в трубке, я узнал сразу.

– Ты все не угомонишься, шнягер? Знаешь пословицу: любопытной Варваре дали по харе? Не строй из себя героя. Героями не рождаются, ими умирают. Последний раз предупреждаю – исчезни! И Саньку свою детдомовскую с собой забери!

Двадцать секунд. Отбой. Короткие гудки.

Нежная рука мягко, но настойчиво, потеребила меня за ухо. Знакомый женский голос ласково шепнул:

– Сережа, вставай, уже восемь часов.

Я чуть приоткрыл один глаз. Надо мной склонилась улыбающаяся Сашка.

– Кто рано встает – тот рано помрет! – сердито буркнул я, поворачиваясь к ней спиной.

Девица сменила тактику. Она резко дернула одеяло на себя и рявкнула:

– Вставай, сказала! Ну, что за мужик! Погода отличная. Солнце светит. Сам же обещал сегодня пройтись по магазинам. Я уже и завтрак приготовила.

Я вздохнул. Выхода у меня не было. Вредная девчонка все равно бы не отстала. Пришлось вставать.

За скромным завтраком, состоящем из яичницы с жареной колбасой и помидорами, мы обсудили, что купить. Немного одежды – благо, что сейчас лето, – пару спортивных сумок и обувь. Сашкины босоножки совсем развалились, да и у меня туфли уже давно просились на помойку. Немного смущаясь, девушка напомнила про белье. Я согласно кивнул.

– Конечно, купишь себе несколько лифчиков. Оружие должно быть в чехле!

Ловко увернувшись от Сашкиного тумака, я одним глотком допил кофе и встал.

– Ну, что? Рванули?

Для разминки мы зашли в пару дорогих магазинов на Тверской. Посмотрели на их элегантные цены и элегантно вышли. Единственный предмет роскоши, который я позволил себе там приобрести, были французские духи для Сашки. Девушка из скромности отнекивалась, но видно было, что шикарный парфюм ей очень понравился.

– Сам пророк Мухаммед говорил, что больше всего на свете он любил женщин, детей и духи! – заявил я, вручая Сашке изящную коробочку. – Это мой подарок тебе за твои хлопоты по дому.

Посовещавшись, мы решили отправиться в Лужники, на ярмарку. На станции метро Тверская сели на поезд и вышли на Боровицкой. Там пересели на Сокольническую линию и вскоре добрались до Спортивной. В Лужниках можно было найти все, что угодно и по вполне доступным ценам. Всю дорогу я внимательно следил, нет ли за нами «хвоста», но все было чисто. И все же, какое-то нехорошее предчувствие не оставляло меня с самого утра и заставляло не расслабляться. У меня уже появились первые подозрения, кто мог стоять за слежкой и звонками, но точно определить это я еще не имел возможности.

На ярмарке мы, не теряя времени, купили сумки, в обувных рядах – пару кроссовок, летние полуботинки для меня и туфли на высоком каблуке для Сашки. Девушка, одела черные лаковые лодочки, сделала пару шагов и пожаловалась мне:

– Да я на таких коблах вообще ходить не смогу. Полный онассис!

Я сделал строгое лицо.

– Так, сирота! Придется учиться. В Европу едешь. Не позорь мои седины, не буду говорить, в каких местах!

– Хнык! – серьезно глядя на меня, ответила Сашка, но туфельки взяла.