Затем мы углубились в ряды с одеждой и взяли мне деловой костюм с парой рубашек и галстуков. Сашка присмотрела себе джинсы, несколько кофточек-рубашечек и, по моему настоянию, красивое летнее платье. Когда она вышла из примерочной в этом платье и новых туфельках, у меня дух захватило. Пожилой торговец-кавказец, глядя на высокую стройную девушку с густой гривой пшеничных волос, восторженно зацокал языком и покачал головой.

– Ай-вай, какая дэвушка! Канфэтка-манфэтка!

Зарумянившаяся Сашка небрежно крутнулась у зеркала.

– Спасибо, Сережа. Теперь я вся в красоте!

Купив еще немного белья и кое-какие мелочи, мы закончили шоппинг. Сложили покупки в новенькие спортивные сумки, и пошли к метро.

Мое чувство близкой опасности, выработанное за много лет службы, не подвело меня и на этот раз. Неприятности ждали нас дома. Когда мы, нагруженные вещами и, купленными по дороге, продуктами, поднялись на свой этаж, я напрягся. Едва заметных условных меток, которые я никогда не забывал оставлять на дверях, не было. Кто-то, в наше отсутствие, открывал квартиру. Я передал, недовольно заворчавшей, Сашке свою сумку и шепотом велел ей не двигаться. Девушка, недоуменно глядя на меня, застыла на месте. Я внимательно осмотрел дверь и, не увидев ничего опасного, стараясь действовать, как можно тише, повернул ключ в замке. Велев Сашке ждать меня на площадке, я легким толчком ладони открыл дверь и вошел внутрь.

В прихожей все было, как всегда. Вещи на своих местах. Ничего не исчезло, ничего не добавилось. За стеной слышен был гул, работающего у соседей, пылесоса. Неслышно ступая, я прошел по коридору к кухне. Тот, кто побывал в коридоре не оставил никаких следов, но теперь я точно знал, что здесь был кто-то чужой. Запах. Едва уловимый запах табака указывал на это.

Подойдя к приоткрытой кухонной двери, я сразу заметил то, отчего по спине у меня прокатилась волна холода. От ручки на другую сторону двери уходила тонкая проволочка. Я слишком хорошо знал, что означает эта едва различимая проволочка. Одним концом она крепится к ручке двери, а другой конец прочно прикручен к чеке гранаты, закрепленной на кухне у порога. Стоит потянуть на себя дверь, чтобы ее открыть, как чека выскочит и через несколько секунд раздастся взрыв. Обычная, так называемая, растяжка.

Я быстро, но, соблюдая максимальную осторожность, проверил остальные помещения. Хотя больше ничего угрожающего я не нашел, было заметно, что квартира подверглась обыску. Кто-то, пользуясь нашим отсутствием, проник сюда, тщательно осмотрел все комнаты и, уходя, поставил смертельную ловушку на кухне. Логично. Куда в первую очередь пойдут люди, вернувшись из магазина? Конечно, на кухню, к пустому холодильнику.

Выйдя на площадку, я жестом велел, ничего непонимающей, Сашке следовать за мной и стал спускаться по лестнице. Я не собирался играть в сапера и пытаться разрядить гранату. Нужно было, как можно быстрее, покинуть опасное место. Сашка возмущенно пыхтела у меня за спиной, таща тяжелые сумки, но пока молчала. Я с удовлетворением отметил ее сообразительность. Она не стала приставать ко мне с дурацкими вопросами: «А что случилось? А почему мы уходим? А почему ты ничего не объясняешь?..» Видимо отложила выяснение отношений до подходящего момента.

Приоткрыв дверь подъезда, я окинул взглядом двор. Ничего подозрительного. Мирный московский двор. Послеполуденный зной. В песочнице возятся детишки в панамках, рядом на лавочках лениво беседуют их, утомленные солнцем, мамаши. Вдоль стен вереницами стоят разномастные автомобили жильцов. Я обернулся к Сашке.

– Слушай внимательно, Александра Булкина. Объяснять все, сейчас нет времени. Чтобы нас не убили, нужно побыстрее отсюда исчезнуть. Если хочешь еще пожить и увидеть отца, делай, что я говорю.

Сашка кивнула. Ее серые глазищи от волнения потемнели и стали еще больше. Девчонка решительно сжала губы, покрепче ухватила сумки и вопросительно посмотрела на меня.

– Говори, что делать, Сережа?

– Сейчас мы гордо, как «Варяг», идем к выходу со двора. Держись чуть сзади меня, но не отставай. Если начнется заваруха, меня не жди. Уходи, я тебя догоню. Если разминемся, встретимся на станции метро Пушкинская. Это там же, где Тверская. Мы там были сегодня. Вот, возьми деньги.

Я сунул Сашке несколько купюр. Несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, пока девушка прятала деньги в карман. Все, готов!

Мы покинули подъезд и быстрым шагом, почти бегом, пошли наискось налево через двор к проходу между домами. Сашка тяжело дышала за моим правым плечом, но не отставала. Мы были всего в нескольких метрах от выхода на улицу, когда я заметил, как у неприметного темно-синего форда, припаркованного справа, опускается тонированное стекло задней дверцы. Я еще не осознал опасности, но рефлексы уже сработали. Развернувшись вправо, я, одним движением, впихнул Сашку в просвет между машинами, вдоль ряда которых, мы бежали. Девушка оказалась под прикрытием раньше, чем в окошке форда появился винтовочный ствол с насаженным на него глушителем. О Сашке я позаботился. Пора было подумать и о себе любимом.

К сожалению, огнестрельного оружия у меня не было, но и полностью безоружным я себя не считал. Из квартиры я прихватил боевой нож, который прятал в гостиной. Незваные гости его найти не смогли. Схема, устроенного на меня нападения, стала ясна. Наверху, в квартире несчастной жертвы, устанавливается растяжка. На тот случай, если она не сработает, внизу подстраховывает снайпер, комфортно устроившийся в авто.

– Не высовывайся из-за машин! – крикнул я Сашке и изо всех сил припустил вперед, уходя с линии огня. Я здраво полагал, что являюсь главной целью убийц. Разделавшись со мной, они всегда успеют прикончить девчонку.