Шрифт:
Я осторожно поцеловал подругу. Сашка только крепче обхватила меня руками, устраиваясь поудобнее.
– Просыпайтесь, мадемуазель, – нежно сказал я, целуя ее снова.
Сашка глубоко вздохнула и простонала:
– Ох… Поднимите мне веки…
– Вставай, моя панночка. Нас ждет не дождется Париж!
Девчонка недовольно сморщила нос, все еще не открывая глаз.
– Подумаешь, Париж! Просю, мерсю, форсю…
Пришлось применить более радикальные меры. Я стряхнул Сашкину голову со своего плеча и решительно сказал:
– Булкина, вставай! Мне пора на тренировку!
Сашка, наконец, открыла сонные глаза и промурлыкала:
– Ну, что ты все дергаешься, Сереженька? Если женщина не права – надо просто попросить у нее прощения. И вообще, у нас на заводе говорили: «водка – сила, спорт – могила!»
Она зевнула, потянулась и вдруг, сбросив одеяло на пол, оседлала меня.
– Попался? Сейчас вместе потренируемся!
10
После брачных игр мадагаскарских обезьян, как окрестила Сашка нашу утреннюю постельную разминку, мы зашли в кафе при мотеле и решили плотно позавтракать. Дорога предстояла не близкая, и нужно было основательно подкрепиться. Мы взяли вареных яиц, колбасы, сыра и целую гору сладких пирожков. Потом все это запили крепким горячим кофе. Теперь мы были готовы к новым подвигам. Отдохнувшая Сашка кокетливо стреляла лукавыми глазками по сторонам, пока я рассчитывался с кельнером. В летнем цветастом платье, с копной слегка вьющихся пшеничных волос, сверкая загорелыми стройными ногами – она была чудо как хороша! Видя, с каким восторгом на мою подругу смотрят молодые ребята за соседними столами, я почувствовал укол ревности. Настроение упало.
Заплатив за завтрак, мы направились к выходу. Сашка, гордо задрав нос, грациозно качая бедрами, шла рядом со мной, провожаемая восхищенными взглядами мужской половины постояльцев мотеля. На улице я не выдержал.
– Казанова! Поменьше задницей виляй! Вон, как мужики на тебя пялятся.
Сашка снисходительно улыбнулась.
– Тебе-то что, Сереженька? Пусть пялятся.
– Привлекаешь к нам не нужное внимание. А я, может, переживаю, – заметил я хмуро, открывая перед девушкой дверцу автомашины.
Сашка тут же обвила мою шею прохладными руками.
– Какой же ты дурачок, Сережка! Я только твоя и всегда буду только твоей! Ну, перестань дуться на меня, глупый!
Она чмокнула меня в щеку и села в БМВ.
Спустя некоторое время, когда мы уже мчались по дороге на юго-запад, Сашка вдруг тихо спросила:
– Сережа, ты меня любишь?
Я не ожидал такого вопроса. Мы с ней никогда не говорили о своих чувствах друг к другу. Честно говоря, я ждал и боялся такого разговора. Да, мне было хорошо с этой простой, открытой, веселой девчонкой. Но скоро, так или иначе, история с Никасей закончится. Что дальше? Что я могу дать Сашке Булкиной? Она ведь еще очень молода, а я уже в таком возрасте, когда обращение «молодой человек» начинает радовать. Ей нужен нормальный обеспеченный муж, семья…
– Люблю.
Сашка заулыбалась.
– Сильно-сильно?
– Нечеловечески! – буркнул я, вдруг разозлившись сам не зная почему.
Девушка нежно погладила меня рукой по щеке и все так же тихо сказала:
– Я тебя тоже сильно-сильно… Ты – мой генерал.
Она замолчала, задумчиво глядя в окно. Я постарался сосредоточиться на управлении автомобилем. Наш серый БМВ исправно глотал километр за километром гладкий асфальт прекрасных германских автобанов. Я направил машину по дороге Е44 в направлении Трира. Этот город был основан еще в шестнадцатом году до Рождества Христова при римском императоре Августе и носил название Аугуста Треверорум. Между прочим, Трир претендует на звание самого древнего города Германии, хотя с этим не согласны жители нескольких других мест. Город известен всему миру как место рождения Карла Маркса. Менее известно, что почетным гражданином Трира одно время был Адольф Гитлер.
Справа и слева вдоль дороги виднелись зеленые холмы. Кое-где на их вершинах располагались маленькие городки с торчащими колокольнями церквей, башни старинных замков или громадные мачты ветрогенераторов. Постепенно невысокие холмы превратились в покрытые густым лесом горы. Отвесные скалы сжали дорогу. По пути мы несколько раз пересекли медленно текущие воды Мозеля.
– Как же здесь красиво, Сережа. Мы как будто в сказке оказались, – восторженно проговорила Сашка, любуясь величественной гладью реки.
– Ты права. Природа просто волшебная, – согласился я с девушкой.
– Как ты думаешь, когда мы сможем поехать к моему отцу? – вдруг спросила Сашка.
Я пожал плечами.
– Вот закончим наши дела в Париже и съездим.
– Знаешь, для меня это будет настоящий праздник. Я ведь всю жизнь жду этого момента, – улыбнулась девушка.
– Давай сначала сделаем работу, получим деньги. Какой же праздник без денег? Так, будни…
Сашка недовольно нахмурилась.
– Какой ты, все-таки, Сережка, зануда! Приземленный и меркантильный! Вечно ты мне крылья обрываешь. Не даешь даже помечтать.
Я наставительно произнес:
– С тобой так и надо, а то ты потолок пробьешь на своих страусиных крыльях.
Девчонка посмотрела на меня с укором.
– Вот из-за таких как ты, Серый, люди и не летают!
Тем временем мы миновали, оставшийся в стороне, Трир. Следующим этапом нашего путешествия был Люксембург. Я вел машину уже несколько часов и планировал после Люксембурга сделать остановку для короткого отдыха. Где-нибудь возле Тьонвиля, уже во Франции.
– Слушай, а где в Париже мы будем искать эту Никасю? Это же, наверно, большой город? – задала новый вопрос Сашка.