Мы привыкли говорить о России как о стране высокой культуры, гуманистических ценностей. Каждый встречный-поперечный повторяет про слезинку ребенка… Иногда мне кажется, что Достоевский эту фразу никогда не писал, настолько она не имеет отношения к нашей стране и нашей жизни. О какой слезе ребенка идет речь? Статистика преступлений против детей ужасающая. И цифры только растут. Самое страшное, что может случиться с человеком в нашей стране, – это быть ребенком. Страшнее только стать стариком. Ни один народ не может так относиться к своим детям. Так к детям побежденного народа могут относиться захватчики, пытающиеся путем издевательств над беззащитными малышами унизить их отцов и матерей, отомстить им и проявить всю свою ненависть.

Не надо думать, что педофил – это такой легко отличимый в толпе человек или что это болезнь аристократического сообщества. Среди педофилов оказываются и дворники с двумя классами образования, и депутаты всех партий и всевозможных уровней, и высокопоставленные работники министерств, представители судейства и полицейского корпуса, преподаватели консерватории и бандиты с пятью ходками. Они с радостью рассказывают о своих подвигах и не могут скрыть восторга от осознания, что их никто никогда не поймает, а даже если поймают, то почему-то отнесутся с сочувствием – гораздо большим, чем к тем, кто наводит дикую справедливость суда Линча, мстя за своих детей. И таких мстителей, кстати, немало содержится в лагерях.

Достаточно сказать, что в нашей стране питательная среда для педофилов феноменальна. Детей перестали любить, они превратились в обузу. Количество ребят, находящихся в детских домах, при этом являясь социальными сиротами, то есть при живых родителях, настолько велико, что мы с ужасом сравниваем эти данные с количеством сирот после Великой Отечественной войны. Сейчас их стало больше. И им еще повезло! Повезло, что их матери не избавились от них при рождении. Невозможно поверить, но в нашей стране за убийство новорожденного дают, как правило, поселение и отнюдь не длительные сроки – максимум, кажется, до четырех лет. Поэтому чаще всего женщина, убившая своего ребенка, получает два-три года поселения.

Некоторые случаи не укладываются в сознании. Недавно в Подмосковье дама выпивала со своей подругой. Что-то не поделили, подруга выгнала ее на улицу. Дама уже была глубоко беременна, и на улице у нее начались роды. Новорожденного ребенка она завернула в полиэтиленовый пакет, ударила несколько раз о дерево, а потом бросила под проходящий поезд, после чего вернулась, помирилась с подругой и продолжала выпивать. Можно ли сказать, что она была в состоянии бешеного стресса? Ну-ну.

Учитывая, что это не первый ее ребенок. Первый ребенок погиб странной смертью при невыясненных обстоятельствах, второго она не смогла воспитать и лишилась родительских прав. Это был третий ребенок. И что, закон запретит ей иметь четвертого? Нет, конечно. Мы же добрые. У нас же все могут рожать.

Женщины убивают своих детей гораздо чаще, чем нам хочется в это верить. Поэтому удивляет наше доброе общество, которое умудряется этих женщин простить, говоря, что они не виноваты, виновато злое государство, которое не обеспечило им нормальные условия существования. Но разве это оправдание убийства? Так что еще повезло тем малышам, которых всего лишь подбросили или оставили в роддоме или в больнице. Но для начала надо дойти до этого роддома, а учитывая уровень женского алкоголизма в России, истинного количества непонятно когда и как прерванных беременностей и убиенных младенцев мы никогда не узнаем – потому что их матери не становятся на учет в женской консультации, не обращаются к врачам и не посещают роддома.

Получается, что только что родившийся ребенок не является человеком. Его убить – не так уж и страшно. Подумаешь, ребенок же. Можно надругаться над десятилетним мальчиком, который потерял десять рублей, изнасиловав его черенком от лопаты, сняв на видео и выложив в Интернет, – и опять никто не виноват, потому что те, кто над ним надругался, тоже дети. Мало того, взрослые дяди из интернет-издания «Фонтанка, ру» с энтузиазмом выложили эту запись в Сеть, считая, что таким образом они привлекут внимание к проблеме и что теперь об этом уж точно заговорят. Да уж, хороший способ привлечь внимание, просто удивительный. И ведь никто не думает о том, как жить дальше этому мальчику. Это же неважно! Важны тиражи и клики.

Достаточно сказать, что до недавнего времени у школьника не было практически никаких прав. Если его избивали в школе, то, как правило, ему никто не верил, а если и верили, то учителя никогда бы не дали показания, да и родители постарались бы каким-то образом замять конфликт – зачем, еще же столько лет учиться, а иначе куда пойти, хороших-то школ мало. Конечно, сложно себе представить, что они вообще бывают хорошие, однако всегда есть ощущение, что есть школы еще хуже, чем та плохая, где ребенок учится. И это если родители рядом, если есть кому вступиться за ребенка. А ведь какое количество преступлений против детей, притом совсем маленьких детей, происходит на глазах у других взрослых! Их не смущает, если кто-то уводит ребенка со двора – при этом, хорошо зная и ребенка, и родителей, они в общем-то понимают, что уводит вовсе не член семьи. Но это никого не волнует. Никому нет дела. Так же как никому нет дела, когда дети исчезают и не появляются в школе месяцами. Выясняется, что отлаженная в советское время система, когда попробуй только не прийти на один урок, и твоим родителям сразу звонили и спрашивали, что случилось – ребенок заболел или прогуливает? – теперь совершенно не действует. Неинтересно. Кому они нужны, эти дети? Да и как разговаривать с иными родителями? Такой родитель в лучшем случае пошлет, если трезвый, а если нетрезвый, может просто в лоб двинуть.

Жестокость проникла абсолютно на все уровни. Притом жестокость не просто стала тенью нашей жизни, а наша жизнь стала тенью этой колоссальной жестокости. Мы каждый день видим очередные видео о том, как ученики избивают учителей, или как приходит разъяренный отец одной из учениц и на глазах учеников наводит справедливость, избивая преподавателя. И надо еще сказать, что отец – бывший сотрудник правоохранительных органов, и можно не сомневаться, что к нему будут относиться очень хорошо и вряд ли он получит реальный срок, а если и получит, долго не просидит.