Поэтому каждый раз, когда я слышу о том, как мы любим детей и какие мы замечательные, добрые люди, я вспоминаю цифры. Жуткие цифры преступности против подрастающего поколения. И соотношу с численностью нашего народа. И удивляюсь, как после этого вообще можно думать о том, чтобы называться людьми? Как можно думать о том, что дети, пройдя через все это, будут испытывать хоть какое-то уважение к стране и к взрослым, которые превратили их жизнь в ад?

А Государственная Дума так и продолжает работу над поправками в законодательство в сторону ужесточения, а суды так и продолжают выносить условные сроки за насилие над малолетними, а комиссия по условно-досрочному освобождению так и продолжает благосклонно относиться к педофилам и выпускать их на свободу как можно раньше. А судьи по-прежнему считают, что мать, убившая своего новорожденного ребенка, находилась в состоянии аффекта, поэтому зачем ее строго судить, с каждым бывает. Тем более что уж говорить, разве ребенок – это человек? Ответ очевиден: в нашей стране – нет.

Когда читаешь протоколы Нюрнбергского трибунала, сердце обливается кровью. Там, в частности, описываются зверства надсмотрщиков в концлагерях, которые, чтобы показать свою удаль, подбрасывали маленьких детей в воздух и на лету разрубали их саблями. Жуткие сцены, когда каратели убивали малышей, разбивая им головы об углы домов, когда бросали детей под гусеницы танков. Кулаки сжимаются, думаешь: попадись мне сейчас этот каратель, живого места бы на нем не оставил! Но все эти истории гораздо менее страшны, чем то, что приносит регулярно наша хроника. И совершают это не захватчики, не нацисты, не представители возомнивших себя высшей расой, сошедших с ума от крови и вседозволенности некогда цивилизованных народов. Нет, это вытворяют наши матери и наши отцы со своими детьми. Как можно иначе отнестись к тому, что отец кормил трехлетнего ребенка кашей, а поскольку тот отказывался есть, забил его насмерть? Просто забил. И не особо раскаивался. Ребенок же себя плохо вел. Так кто враги России?

Во время каждой передачи я прошу, чтобы мне назвали фамилии. Кто это педофильское лобби? Ну где хоть одна фамилия? Ни разу, никто. Прошу, чтобы мне показали, как голосовала Дума, кто внес поправки в закон, кто не пропускает закон в министерство, кто тормозит прохождение? Ведь таким образом можно понять, кто является тем самым представителем этого жуткого лобби. Молчание. Во всех передачах звучат гневные и трогательные призывы к смертной казни – но без фамилий. Страшно. Табу. И нет у меня ответа. Но ясно, что если так будет продолжаться и дальше, то Россия умрет. Ее просто не будет. Она исчезнет. При этом я считаю своим долгом отметить, что практически нет преступлений против детей в глубоко религиозных семьях, причем вне зависимости от вероисповедания. Там даже в обстановке крайней бедности, тем не менее, царит уважение к детям.

Особенность современного мировоззрения нашего народа состоит в том, что даже материнский капитал стали воспринимать как бонус. Стали рожать детей и от них отказываться. А дела обстоят так, что если ты отказываешься от ребенка, а потом, например, твои родители забирают его из детского дома и усыновляют, то это довольно выгодный бизнес – потому что государство за этого ребенка доплачивает. И эти деньги можно снова пропивать. Также выяснилось, что попытки ввести ювенальную юстицию в России стали оборачиваться своей противоположностью. В хорошие, любящие, но бедные семьи можно приходить и отбирать детей. Таким образом, неважно, что родители любят своих детей. Они все равно остаются сиротами. Хотя я не думаю, что самим детям это кажется справедливым.

Ну и, конечно, финальное проявление ненависти к детям в нашей стране – это громкие бракоразводные процессы с задействованием мощностей телевидения, радио, Интернета, печатных СМИ. Только представьте: несчастный ребенок, живший до этого несколько лет в атмосфере любви, когда ему казалось, что папа и мама, самые близкие ему люди, любят и уважают друг друга, вдруг оказывается вовлечен в страшную грязь. Родители готовы чуть ли не поубивать друг друга, а иногда дело доходит и до прямых заказов криминальным структурам. Детей похищают, настраивают против второго родителя. По телевизору рассказывают омерзительные истории из их личной жизни. И никто не думает о ребенке, о его психике, никого не волнует, что с ним произойдет в дальнейшем. Зачем? Важно же собственное эго. Важно любой ценой заполучить ребенка – как шубу, как машину, как приз. Меня довольно часто пытались втянуть в такого рода передачи, предлагая выступить на одной из сторон. И вот что удивительно: во время разговора с людьми, которых я знал довольно давно, я начинал замечать какие-то необратимые изменения в их психике. Конечно, я никогда не буду участвовать в подобных передачах – считаю это недопустимым. И могу сказать абсолютно точно, что никто из родителей реально даже не задумывался о том, какое воздействие на душевное состояние ребенка они окажут.

По всей вероятности, логика тут простая – кому они нужны, дети. Эти не получились – еще нарожаем. Так что повторю: я считаю, что в России действует отнюдь не глубоко законспирированная, но эффективная, мощная, гигантская вражеская организация педофилов, которая включает в себя, вероятно, и несознательных пособников. Это те, кто разрушает систему образования, те, кто выбрасывает детей на улицу. Те, кто не понимает, что если ты не возделываешь делянку, не пропалываешь от сорняков огород, то он зарастает бурьяном. А воспитание – это ежедневный, ежеминутный, ежесекундный труд. Ребенок не может быть просто предоставлен самому себе. Он должен постоянно ощущать присутствие взрослого в своей жизни, должен понимать, что ему в любой момент есть к кому прийти за помощью. Он не должен бояться своего участкового, не должен бояться милиционера на улице, не должен бояться взрослых, которые его окружают, не должен бояться своего учителя. И после школы он должен знать, куда идти. Должны быть кружки, спортивные секции, доступные для всех детей, – потому что талант выражен не у каждого ребенка, но воспитательное воздействие тех же спортивных секций очень высоко.

Каким бы скептическим ни было наше отношение к советской власти и какими бы ни были идеалы, как бы многие сейчас ни иронизировали по поводу октябрят, пионерской и комсомольской организации, кружков и секций, домов детского творчества и дворцов пионеров, тем не менее это была блестящая, налаженная работа всей системы, которая в конечном итоге приводила к тому, что дети вырастали неплохо образованными, в приличной физической форме, обладающими определенными знаниями, умениями и навыками и хотя бы какой-то моральной планкой. Сейчас же дети сразу после уроков выходят в уличные университеты и, заканчивая их, знают одно: главное – выжить. И какой ценой – роли не играет. Так что чему удивляться, что у этих детей кумирами являются персонажи «Дома-2», а не герои Великой Отечественной войны? Чему удивляться, что для них не возникает вопроса, торговать телом или нет, – возникает вопрос за сколько? Вспомните, кого из пионеров-героев вы можете сейчас назвать? Люди моего поколения без труда назовут десять-пятнадцать фамилий. Не спрашивайте ваших детей. Не огорчайтесь. А теперь спросите, кого они знают из участников какой-нибудь «Фабрики звезд».

И не дай бог вы решите прочитать какой-нибудь детский журнальчик – скорей всего, после этого вам захочется схватиться за пистолет. Видимо, именно поэтому в России запрещают короткий ствол. Ведь зачастую, когда читаешь многие журналы, рассчитанные на молоденьких девочек, понимаешь, что главная задача, которую они выполняют, – растление. Я уверен, что и растление малолетних тоже абсолютно не случайно. Все это часть гигантской индустрии.

Мы привыкли оценивать педофилию исключительно в рамках преступления одиночки. Но надо понимать, что на самом деле это гигантский бизнес, включающий в себя и подготовку почвы, и собирание всходов. И бороться с ним надо так же, как борются с любой угрозой. А угроза педофилии не менее страшна, чем угроза наркомании, алкоголизма, а если не врать себе – то гораздо более страшна. И меры для борьбы с этим злом, которое уж точно не менее ужасно, чем иллюзорная международная угроза, требуют очень пристального внимания. Усилий одного Павла Астахова не хватит.