— А что бы ты выбрал? Посидеть в одиночестве и почитать или покидать со мной мяч? Лори говорит, что я должен у тебя спрашивать, чем ты хочешь заняться.

Скотт выронил книгу, которую читал, и ответил:

— Я выбираю игры с тобой. А что бы ты предпочел: забивать мяч в корзину самостоятельно, без соперников, и гордиться тем, как ты хорошо бьешь, или соревноваться со мной?

«Что бы ты предпочел?» — это стало их секретным кодом. Этакий вариант «я люблю тебя» от второклассника.

Что бы ты предпочел: ходить по стеклу или есть его? Что бы ты предпочел: съесть полную пригоршню пауков или простоять час в комнате, полной крыс?

Скотт услышал, как Лори откашлялась у него за спиной. Что бы ты предпочел: смотреть на мальчика, играющего за окном, и тогда жена всю ночь будет на тебя дуться, или уделить ей внимание? Скотт отвернулся от окна.

— Я буду скучать по нему. — Лори достала из ящика нож и стала нарезать лазанью. — Я пытаюсь думать о светлой стороне происходящего. Советую и тебе делать то же. Я уже спланировала следующую неделю: понедельник — прихожу домой, сажусь на диван и читаю книги для будущих мам, на которые у меня все не было времени, и так сижу вплоть до ужина.

Лори нацелила на него нож:

— И вообще, я надеюсь, мой муж поведет меня куда-нибудь поужинать и даже сводит после ужина в кинотеатр. Когда в последний раз мы ходили в ресторан?

Лори сделала паузу, ожидая его реакции. Он сделал вид, что очень рад, кивнул, и, довольная, она продолжила:

— Во вторник я наконец пойду на те курсы массажа для беременных, которые девочки с работы для меня давно оплатили, я просто не могу дождаться! Среда, ммм… — планы есть пока только до вторника, уверена, что весь остаток недели я займу отдыхом, чтением, и в абсолютной тишине!

— Очень хорошо.

— Подумай о том, как много всего ты сможешь сделать в освободившееся время! Можем начать с того, что ты будешь читать мне книги для будущих мам. У меня уже срок шесть месяцев. А мы еще толком даже не задумывались, как это быть родителями. — Она показала на свой живот, и он положил на него руку, она накрыла ее своей и улыбнулась.

— Ты знаешь, иногда я просто не могу в это поверить! Мы так долго ждали! И вот, наконец, ребенок в этом доме! В июле!

Ее улыбка стала еще шире:

— Ты сам веришь?

— Пит говорит, что каждый раз, когда я об этом упоминаю, то выгляжу как расплывающийся в улыбке идиот! — Пит Коннер работал в той же школе, что и Скотт, и был его помощником, ассистентом баскетбольного тренера.

Лори щелкнула пальцами:

— Я совсем забыла! Мне звонили из мебельного магазина, помнишь ту колыбель, что мы присмотрели, у которой ножки в форме львиных лап? Ту, что они продали? К ним поступит на склад еще одна, в конце недели или в понедельник, она серая, но несколько слоев краски это исправят. Они сказали, что отложат ее для нас!

— Отличные новости! Жаль, что придется красить.

— Да ладно, ничего, это же не весь дом ремонтировать, а всего лишь привести в порядок одну комнату.

Скотт одобрительно покачал головой, чтобы она не сомневалась в его согласии. Да, это может быть всего одна комната, но он видел список, который составила супруга, — все, что следовало сделать перед родами. Перечень был такой же длинный, как и для ремонта всего первого этажа. Лори засмеялась и хлопнула его по плечу:

— Прекрати, тебе понравится все декорировать, как и мне.

— Да, я знаю. Пойду, позову малыша.

Входная дверь открылась, прежде чем он к ней подошел, и Куртис вбежал в дом. Скотт раскрыл объятия, Куртис засмеялся и обхватил мужчину. Наконец, скрепя сердце, Скотт отстранился и положил руку мальчику на плечо, увлекая его в кухню:

— Давай, мой руки, и будем ужинать.

Автобус уехал. Мара, стоя у кухонной стойки, пробежала рукой по холодному граниту. Это была ее самая любимая комната в доме. Ей она казалась идеальной, с гладкой литой стойкой серого гранита, край которой был отделан тонкой полоской зеленого известняка. С высокими шкафами цвета насыщенного вишневого дерева, почти сексуальным сланцевым полом, чуть более светлым, чем стойка, но также с нежным вкраплением зеленого известняка.

В последнее время управляться в кухне стало не так уж легко, но она все равно любила ее. Дверцы духовки с каждым днем становились все тяжелее, и чтобы закрыть их, приходилось приспосабливаться и держать рукой, помогая ногой и бедром. Нижние полки столешницы тоже не радовали, так как постоянно оставляли болезненные синяки на бедрах, напоминая, что гранит есть гранит. С красивым полом также не стоило шутить, когда случайно из-за дрожи в руках Мара выпускала стакан или тарелку, то не надеялась, что они уцелеют, а сразу отправлялась в кладовую за веником и совком.