– Привет, гомик, – отозвался Очкарик.– Я тоже хочу этого же самого. Пошли на кухню искать что-нибудь в холодильнике. Кстати, на кухне наш «Покрышкин» ждет тебя с оплатой за комнату.

Доброе Утро аккуратно сложил под кровать новые, еще не обтрепанные картонные плакаты с приветствиями для гостей Санкт-Петербурга и в сопровождении друга отправился ужинать. В тесной, заставленной холодильником, столом и тремя табуретками, кухне дед Брюсли пил спорыш за упокой своей ободранной «шестерки». Перед ним лежала газета с заметкой о недавних терактах в Москве.

– Что у нас сегодня на ужин? – спросил хозяина квартиры Доброе Утро. – Я голоден как волк!

Дед Брюсли поставил пустой стакан на стол и назидательно произнес:

– Голод – это правильно, Жека. Учение тибетских мудрецов учит, что голодный волк сильнее сытого.

– Жаль, что Морковки больше нет, – грустно заметил Очкарик, разглядывая внутренности холодильника. – Она бесподобно готовила щи.

Доброе Утро сразу всхлипнул. Он был жалостливым челом.

– Не переживай ты так, – посочувствовал ему Очкарик. – Горем делу не поможешь.

Доброе Утро вытер выступившие слезы и плаксиво сказал:

– Как не переживать? Мы же семья!

Очкарик погладил друга по плечу.

– Ничего, «пончик». Как писал Квинт Гораций Флакк, «Завтра снова мы выйдем в огромное море».

Дед Брюсли вздохнул.

– Время все лечит, Жека. Совет тибетских мудрецов: «Подожди достаточно долго и время избавит тебя от всех несчастий».

Очкарик нарезал хлеба, вареной колбасы, плавленый сырок. К этой нехитрой еде он добавил пучок зеленого лука. Доброе Утро сел на табуретку возле деда Брюсли и они принялись вечерять. За окном сгущались сумерки. Золотой хозяин дня уступил свой небесный трон серебряной владычице ночи. На Счастливой улице стало тихо.

– Ты увиделся со своей знакомой, Жека? – с тревогой спросил дед Брюсли.

Доброе Утро кивнул.

– Увиделся.

– Значит, получил деньги?

– Да, как и было обещано: тысячу долларов.

Дед Брюсли довольно потер ладони.

– Значит, теперь вы сможете рассчитаться за комнату?

– Без проблем, – согласился Доброе Утро.

– А компенсация за мою павшую смертью героя машинку предусмотрена? – остро взглянул дед Брюсли на квартирантов. – Эх, какая «ласточка» пропала!

Доброе Утро смущенно развел руками.

– Простите, дед, но на это мне денег не наскрести.

– А может, найдешь, если поищешь? Машинка-то была зверь! Я ведь только что ходовую перебрал!

Расстроенный дед Брюсли осушил еще один стакан спорыша. Не чокаясь.

– А где ты встретился со своей знакомой? – постарался отвести разговор от опасной темы Очкарик.

– Она сама меня нашла, – ответил Доброе Утро. – Я, как обычно, стоял с плакатами у автовокзала и встречал приезжих. Исполнял свою миссию.

– Твое там стояние, Жека, по общественной полезности равно умению шевелить ушами, – едко заметил дед Брюсли.

– Продолжай, «пончик», не отвлекайся, – не дал сбить друга с толку Очкарик.

Доброе Утро принялся рассказывать:

– Я и говорю: стою, значит у автовокзала, занимаюсь добрыми делами: приветствую народ, машу рукой, улыбаюсь. Создаю позитив…

***

Так оно действительно и было. Время обеда давно миновало. Сверху нещадно палило солнце. Горячий асфальт прилипал к подошвам. Вдоль Обводного канала с лязгом и грохотом текла железная река, словно колонна победоносной механизированной армии, разбавляя нагретый воздух выхлопными газами. Санкт-Петербург неудержимо двигался в будущее

Чтобы успокоить требовательный желудок, Доброе Утро купил на автовокзале шоколадный батончик «Сникерс». Эта штука вполне съедобна, если перед употреблением не читать название продукта задом наперед. Впрочем, так же, как и «Марс». Доброе Утро успел откусить от батончика только один раз, когда сзади его слегка похлопали по плечу.

– Ну, здравствуй, Махатма Ганди, – кокетливо улыбаясь щедро накрашенным ртом, сказала элегантная женщина в летнем брючном костюме. – Помогаешь людям ничего не делать? Как добрался домой?

Опешивший от неожиданности Доброе Утро с трудом узнал в яркой незнакомке строгого майора Траулько.

– Ой, извините, сразу вас не узнал! Богатой будете, – в растерянности промямлил Доброе Утро.

Видя его изумление, Траулько покраснела от удовольствия и взбила прическу повыше. Все же в первую очередь она была красавицей, а только во вторую – офицером полиции. Впрочем, ее начальник, подполковник Пучегоров, считал совершенно наоборот.

– У меня два лица. Одно служебное, а это второе, – засмеялась Траулько.