Шрифт:
«Конечно. Как такое забудешь?»
«Вечером того же дня меня схватили судебные исполнители с ордером, предписывавшим исправительную пытку. Ордер, подписанный Миэльтрудой, был незаконно утвержден арбитром. Нэй Д'Эвер не прислушивается к моим жалобам — я намерен узнать всю подноготную».
«В этом нет, на самом деле, никакой тайны. Миэльтруда стыдится происшедшего. После того, как Рамуса отвергли, мы — Миэльтруда ия — встретились с ним в буфете Парлария. Миэльтруда упомянула о вашей роли в событиях, и Рамус пришел в ярость. Он заявил, что его оклеветали абсурдными измышлениями, и что вы заслуживаете хорошей порки — десяти, может быть двадцати ударов березовыми розгами. Миэльтруда развеселилась и заявила, что такое обращение собьет с вас, как она выразилась, «смехотворную глинтскую спесь». Рамус Имф сказал: «Рад, что мы сходимся во мнениях. Нам ничего не стоит сейчас же подняться в управление и выписать ордер. Но вы должны его подписать — мне не позволяет достоинство». Миэльтруда была в проказливом настроении, притворяясь дерзкой шалуньей. Она что-то пила и смеялась, крутя головой так, что волосы разлетались облаком. Когда Рамус принес бумагу, она беззаботно ее подмахнула, не глядя. Вот и все. Не судите Миэльтруду слишком строго — она флиртовала и не понимала, что делает».
«А вы понимаете, к чему могло привести ее баловство? Меня собирались накачать гиперасом, вымочить в растворе герндайка и оставить умирать ночью на пляже с костями, переломанными в тринадцати местах!»
«Что же случилось? Вы живы».
«Жив! Только благодаря счастливой случайности я сумел справиться с двумя исполнителями. Миэльтруду и Рамуса мне благодарить не за что».
Сьюна задумчиво заметила: «Рамус Имф безжалостен к врагам. Но с друзьями он бесконечно щедр».
«Таким образом, вы одобряете его поведение?»
Сьюна пожала плечами: «Рамус — энергичный, привлекательный мужчина. Поговорим о других вещах. Вы теперь выполняете поручения его высокопревосходительства? В каком качестве?»
«Мне предстоит опасное задание. Я с удовольствием обсудил бы его с вами, но обещал не распространяться».
«Как интересно! Так вы — тайный агент Третьего отделения?»
«Третьего отделения? Там я работаю инспектором постоялых дворов».
«Не скромничайте. Общеизвестно, что Третье отделение — тайное разведывательное бюро. Ваш начальник, конечно, Эйвант Дасдьюк? Романтика, да и только! Вам необычайно повезло! Говорят, агенты Третьего отделения не ходят на службу по расписанию и получают сотни тольдеков».
«Я еще не достиг столь привилегированного положения. В день выдачи зарплаты я получаю коротенький столбик медных монет».
«Его превосходительство знаменит бережливостью — как в отношении собственных денег, так и в отношении общественных средств. Никогда не говорите ему то, что я вам рассказала. Обещаете?»
«Обещаю. Вы можете мне доверять — безусловно».
Сьюна допила вино и поставила бокал на стол: «Мне нужно идти. Пожалуйста, остановите экипаж».
«Я провожу вас домой».
Сьюна прикоснулась пальцами к руке Джубала — вверх по руке пробежала нервная дрожь.
«Не забывайте, я из рода Мирцей. Увидев меня с таким человеком, как вы, мой отец будет очень волноваться».
«А вы? Вас тоже смущает то, что я — глинт?»
Сьюна замялась: «Будем откровенны. Здесь я не смущаюсь. Мне нравится быть в вашей компании. Я считаю, что вы — замечательный человек, и не ваша вина, что вы родились в Глентлине. Но в другой обстановке, когда за мной следят родители и друзья, мне не достает храбрости нарушать традиции».
«Но я смогу увидеть вас снова?»
«Да, но мы не можем встречаться на людях».
Джубал наклонился, сложил ладони Сьюны в своих руках: «Могу ли я надеяться на ваше благорасположение?»
Сьюна тихонько высвободилась: «Проезжает кеб — позовите его!»
Джубал остановил кеб и помог девушке в него подняться. Сердце его билось тяжелыми частыми ударами. Сьюна протянула ему руку: «Всего наилучшего, Джубал Дроуд».
«Когда я вас увижу снова?»
«Позвоните мне домой. Назовитесь Ал ад аром Цзанто. Никому не говорите, что мы друзья, а то у нас будут неприятности».
«Слушаюсь и повинуюсь!»
Кеб покатился по бульвару. Тусклый задний огонь пропал во мраке. Джубал повернулся и пешком направился к своему скромному жилищу.
Поднявшись в комнату, он бросил пачку на кровать: две тысячи тольдеков. Теперь он мог позволить себе приличный костюм, сшитый известным портным. Он мог одеваться так, как принято в Виз-роде. Он мог покупать вино «Баратра» и леденцы «Древняя пасека». Он мог сопровождать Сьюну Мирцею всюду, куда она пожелает пойти — хотя она была из рода Сетревантов, а он родился на горных лугах Глентлина.
Глава 9
Утром, точно в назначенное время, Джубал прибыл к особняку Д'Эверов. Двери раздвинулись — в проеме стоял Фланиш. «Получены точные указания, — решительно объявил мажордом. — Вас просят не пользоваться парадным входом. Потрудитесь пройти к боковой двери с правой стороны дома».
Джубал ответил коротким кивком. Настрочив записку на листке записной книжки, он вручил ее Фланишу: «Когда его превосходительство пожелает меня видеть, он может обратиться по этому адресу». Повернувшись на каблуках, Джубал направился к выездным воротам. Через минуту его догнал запыхавшийся швейцар: «Его высокопревосходительство примет вас немедленно».