– Какие мысли кроются за твоими глазами? – спросил Гаотона, подавшись к ней вперед.

– Я думала о том, что вы, должно быть, относились к императору так же, как ко мне сейчас, надоедая ему бесконечным ворчанием по поводу того, что он должен совершить.

Гаотона фыркнул.

– Кажется, именно этим я и занимался, но это не значит, что мои взгляды были неверными. Просто он мог… мог стать кем-то большим, чем был. Так же как и ты могла бы стать прекрасным художником.

– Я и есть прекрасный художник.

– Настоящим.

– Так и есть.

Гаотона покачал головой.

– Картина Фравы… кое-что мы упускаем из виду, не так ли? Фрава приказала проверить подделку, и эксперты обнаружили несколько незначительных ошибок. Сам я их увидеть не смог, но они там есть. Поразмыслив, я счел их странными. Мазки выполнены безупречно, я бы даже сказал, мастерски. Манера письма полностью совпадает. Если ты справилась с этим, зачем тогда нужно было так ошибаться, например, располагать луну слишком низко? Такую ошибку сложно заметить, но мне кажется, ты бы никогда не допустила чего-то подобного, по крайней мере, не специально.

Шай потянулась за следующей печатью.

– Полотно, которое они посчитали оригиналом, – продолжал Гаотона, – то, которое висит в кабинете Фравы прямо сейчас… тоже подделка, я прав?

– Да, – вздохнула Шай. – Я поменяла картины за несколько дней до того, как попытаться украсть скипетр; проверяя таким образом систему безопасности дворца. Я проникла в Галерею, вошла в кабинет Фравы и подменила картину для пробы.

– Значит та, которую они посчитали подделкой, на самом деле оригинал, – заключил Гаотона, улыбаясь. – Ты нарисовала эти ошибки поверх оригинала, чтобы он казался копией!

– Вообще-то, нет, – возразила Шай. – Хотя я и использовала такую уловку в прошлом. Обе картины – подделки. Просто первая – очевидная подделка, оставленная для того, чтобы ее обнаружили, если что-то пойдет не так.

– Получается, оригинал до сих пор где-то спрятан… – произнес Гаотона; было видно, что он заинтересовался. – Ты проникла во дворец, чтобы изучить систему безопасности, потом заменила оригинал копией. Вторую копию, чуть похуже, ты оставила в своей комнате как ложный след. Если бы тебя поймали во время проникновения или по какой-то причине тебя бы выдал помощник, мы бы обыскали твою комнату, обнаружили там фальшивку и пришли к выводу, что ты еще не осуществила подмену. Служащие приняли бы лучшую копию за подлинник. Таким образом, никто не станет искать оригинал.

– Примерно так.

– Хитро продумано. Получается, если бы ты попалась в момент подмены скипетра, то могла сказать, что хотела лишь стащить картину. Обыск комнаты, благодаря лежащей там подделке, подтвердит твои слова. За кражу у частного лица судят не так строго, как за попытку выкрасть предмет государственной важности. Ты бы получила десять лет, а не смертельную казнь.

– К сожалению, – ответила Шай, – в самый ответственный момент произошло предательство. Шут подстроил так, что меня уже поджидала стража на выходе из дворца со скипетром.

– Но что с оригиналом картины? Где ты ее спрятала? – запинаясь, спросил он. – Она все еще во дворце, ведь так?

– В некотором роде.

Гаотона посмотрел на нее, все еще улыбаясь.

– Я сожгла ее, – сказала Шай.

Улыбка сразу же исчезла.

– Ты лжешь.

– На этот раз нет, старик. Картина не стоит такого риска, чтобы пытаться вынести ее из Галереи. Подмену я совершила только лишь с целью проверить охрану. Пронести подделку было просто – на входе никого ведь не проверяют… только на выходе. Меня интересовал скипетр, а не картина. Подменив оригинал фальшивкой, я тут же кинула его в один из каминов главной галереи.

– Ужасно! – воскликнул Гаотона. – Это был оригинал ШуКсена, его самый великий шедевр! Он ослеп и не может больше рисовать. Ты вообще представляешь ценность… – пробормотал он. – Я не понимаю. Зачем ты так поступила?

– Это не имеет значения. Никто не узнает, так как все будут удовлетворены фальшивкой, на которую смотрят, а следовательно, вред минимальный.

– Ты понимаешь, что эта картина – бесценное произведение искусства! – Гаотона впился в нее взглядом. – Твой поступок просто гордыня и ничего больше. Ты и не собиралась ее продавать, желая просто потешить свое тщеславие тем, что именно твоя работа находится в Галерее. Лишить всех нас такой великолепной картины только лишь для того, чтобы возвыситься в собственных глазах.

Она пожала плечами. На самом деле, все было гораздо сложнее, чем он себе представлял. Но факт оставался фактом, картину она сожгла. И на это у нее были причины.

– Мы закончили, – произнес Гаотона, краснея как рак. – Он махнул рукой, показывая, что на сегодня все, и поднялся. – А я было подумал… Аргх!

Он вышел за дверь.

Каждый человек – загадка.

Именно так объяснял Тао – ее первый наставник. Воссоздатель не просто мошенник или шарлатан, а художник, рисующий людскими переживаниями.