– Гладко сошло, – одобрил принц.

– Кое-кто не оставил мне выбора.

Галладон продолжал трапезу в тишине, прислушиваясь, как новички обсуждают поставленные перед ними задачи.

– Ты собираешься говорить это всем? – шепотом спросил он Раодена.

– Что «это»?

– Сюл, ты им успешно внушил, что на их плечи легла жизненно важная миссия, как с Марешем. Ботинки – это здорово, но без них еще никто не умирал.

Раоден передернул плечами.

– Люди стараются, если знают, что их труд ценят.

– Они правы, – после недолгой паузы произнес дьюл.

– Кто?

– Остальные банды. Ты собираешь собственную шайку.

Раоден покачал головой.

– Это только начало, крошечная часть плана. Никто в Элантрисе не занимается делом – все либо дерутся из-за еды, либо предаются жалости к себе. Городу необходима реальная цель.

– Здесь живут мертвецы, сюл. Какая у нас может быть цель, кроме страданий?

– В том-то и дело. Все убеждены, что их жизнь закончилась, а на самом деле у них всего лишь остановилось сердце.

– Остановка сердца – довольно верный признак, – сухо заметил Галладон.

– Не в нашем случае, дружище. Мы должны убедить себя, что жизнь продолжается. Не всю нашу боль принес шаод; снаружи я тоже видел потерявших надежду людей, и их души становятся такими же искалеченными, как бедняги на площади. Если мы сможем вернуть элантрийцам хоть каплю надежды, их жизнь улучшится как по волшебству. – Он подчеркнул слово «жизнь», глядя Галладону в глаза.

– Другие банды не станут сидеть сложа руки и смотреть, как ты утаскиваешь их подношения, сюл. Им твоя игра очень скоро надоест.

– Мы подготовимся к их недовольству. – Раоден обвел рукой просторное помещение, в котором они находились. – У нас появилась подходящая база для операций, тебе так не кажется? Эта комната занимает большую половину здания, но в задней части есть много других, поменьше.

Галладон прищурился на облака.

– Ты бы мог выбрать помещение с крышей.

– Я знаю, – кивнул принц. – Но мне подходит именно это. Интересно, что здесь было раньше?

– Кораитская церковь.

– Откуда ты знаешь?

– Я испытываю особое чувство, сюл.

– Но откуда в Элантрисе взялась кораитская церковь? Элантрийцы сами считались богами.

– Снисходительными богами. Я слыхал, что в Элантрисе есть часовня Корати, самая красивая в мире. Ее построили в знак дружбы с Теодом.

– Очень странно. – Раоден покачал головой. – Получается, чужие боги построили храм Доми.

– Как я и говорил, элантрийцы не придавали особого внимания своему статусу. И не заставляли людей поклоняться себе; они и так не сомневались в собственной божественности. Пока не грянул реод. Коло?

– Ты много знаешь, Галладон.

– Это не преступление, – фыркнул дьюл. – Ты прожил в Каи всю жизнь, сюл. Чем выпытывать, откуда мне все известно, лучше бы ты задумался, почему сам не знаешь многих вещей.

– Согласен. – Раоден оглянулся на новичков. Мареш все еще увлеченно объяснял, какие опасности грозят им в Элантрисе. – Его еще надолго хватит. Пошли, я хочу кое-что сделать.

– Мне придется бегать? – страдальческим голосом вопросил дьюл.

– Только если нас заметят.

Раоден не сразу узнал Аандена. Шаод сильно изменил его, но принц гордился отличной памятью на лица. Так называемый элантрийский барон оказался коротышкой с внушительным брюшком и несомненно фальшивыми висячими усами. Аанден не походил на человека знатных кровей, но, с другой стороны, немногие из знакомых Раодену дворян выглядели образцами аристократии.

Тем не менее бароном Аанден не являлся. Человека, сидящего на золотом троне и правящего двором среди болезненного вида элантрийцев звали Таан. Он был одним из искуснейших скульпторов Каи, но титула так и не получил. Конечно, король до возведения на трон тоже был простым торговцем; не иначе, оказавшись в Элантрисе, Таан воспользовался случаем.

Прожитые в городе годы его не пощадили. Самозваный арон что-то бессвязно лепетал, обращаясь к своей свите отверженных.

– Он сумасшедший? – Раоден скорчился под окном, через которое они наблюдали за шайкой.

– У каждого свой способ примириться со смертью, сюл. По слухам, Аанден спятил по доброй воле. Говорят, что когда его запихнули в Элантрис, он посмотрел по сторонам и сказал: «В здравом уме мне такого не пережить». После чего назвался бароном Аанденом Элантрийским и стал раздавать приказы.