– И люди приходят к нему?

– Кое-кто. Пусть он чокнутый, но остальной мир не лучше, по крайней мере по нашим меркам. Коло? Аанден излучает уверенность. Кроме того, он действительно мог быть бароном.

– Он был скульптором.

– Ты его знал?

– Встречались один раз, – подтвердил Раоден. Он вопросительно взглянул на Галладона: – Где ты слышал о нем?

– Может, мы сначала вернемся? Я не хочу оказаться участником одного из Аанденовых судов-розыгрышей и казни.

– Розыгрышей?

– Все в шутку, кроме топора.

– А. Отличная мысль, я увидел все, что хотел.

Друзья отправились в обратный путь. Стоило им оставить позади университет, дыол ответил на последний вопрос Раодена.

– Я часто разговариваю с людьми, сюл, поэтому много знаю. Безусловно, большинство обитателей города – хоеды, но попадаются и те, кто в своем уме. С другой стороны, на тебя я нарвался тоже из-за болтливости. Может, не раскрой я рта, сидел бы себе на тех ступеньках и наслаждался покоем, а не подглядывал в окна одного из самых опасных элантрийцев.

– Возможно. Но ты бы пропустил самое веселье. Тебя бы заела скука.

– Очень тебе признателен, что ты меня от нее избавил.

– На здоровье.

Пока они шли, Раоден обдумывал план действий на случай, если Аанден решит его разыскать. Принц быстро научился передвигаться по неровным, склизким мостовым города; ушибленный палец послужил прекрасным стимулом. Зато теперь покрытые грязью невзрачные стены начинали казаться обыденным явлением, и это беспокоило Раодена гораздо больше, чем слизь.

– Сюл, – спросил Галладон, – зачем ты хотел посмотреть на Аандена? Ты не мог заранее угадать, что знаком с ним.

Раоден покачал головой:

– Если бы он был бароном, я бы сразу его узнал.

– Ты уверен?

Занятый своими мыслями, принц задумчиво кивнул. Они прошагали несколько улиц, когда дьюл заговорил снова:

– Знаешь, сюл, я не слишком знаком с эйонами, которых вы, арелонцы, так уважаете. Но если не ошибаюсь, дух обозначается эйоном Рао.

– Да, – замешкавшись, подтвердил принц.

– А у арелонского короля был сын по имени Раоден.

– Был.

– И ты обмолвился, что знаешь всех арелонских баронов. У тебя обширное образование, и отдавать приказы – твоя вторая натура.

– Можно и так сказать.

– И тут в довершение прочего ты решил назваться Духом. Очень подозрительно. Коло?

– Мне следовало выбрать другое имя, – вздохнул Раоден.

– Во имя Долокена! Так ты признаешь, что ты – наследный принц Арелона?!

– Я был наследным принцем Арелона, – поправил Раоден. – Со смертью я потерял титул.

– Неудивительно, что с тобой так сложно. Я всю жизнь старался избегать особ королевских кровей, и только глянь, что на меня свалилось. Пылающий Долокен!

– Ой, утихомирься. У меня королевская кровь в первом поколении.

– Этого достаточно, сюл, – обиженно отозвался Галладон.

– Если тебе станет легче, отец считал меня непригодным к правлению. Он прилагал массу усилий, чтобы не допустить меня к трону.

Дьюл фыркнул.

– Меня бы больше испугало, если бы Йадон считал тебя пригодным к правлению. Без обид, но твой отец – идиот.

– Я не обиделся. И надеюсь, что ты сохранишь мое настоящее имя в тайне.

– Если хочешь, – вздохнул Галладон.

– Хочу. Я собираюсь улучшить жизнь в Элантрисе, и мне нужны последователи, которым нравятся мои действия, а не те, кто пойдет за мной по привычке.

– Ты мог рассказать мне.

– Ты сам сказал, что нам не следует говорить о прошлом.

– Было такое.

Раоден задумался и продолжил:

– Ты понимаешь, что это значит.

Галладон подозрительно уставился на него:

– Что?

– Теперь ты знаешь, кто я; по справедливости, тебе придется рассказать о себе.

Дьюл долго не отвечал – вдали уже показалась церковь. Раоден замедлил шаги, желая выслушать друга, пока они не добрались до места. Ему не стоило волноваться: признание Галладона оказалось кратким и по существу.

– Я был фермером.

– Фермером? – Принц ожидал большего.

– Разводил орхидеи. Я продал поля и купил яблоневый сад, потому что решил, что за ним проще ухаживать. Деревья не требуется пересаживать каждый год.