Шрифт:
— Очень хорошо. Travel — путешествует, по-вашему, по-русски.
— По монастырям с белой миской?
— И по монастырям.
— Как же она живет? Неужели милостыней?
— На Востоке короли с мисками тоже ходят. Для спасения души, так у вас говорят? Рама Пятый ходил. И последний принц — тоже.
— Кто-нибудь о ней заботится? Помогает?
— Мы о ней заботимся. И помогаем.
— Кто это вы, простите?
— По-китайски это не сложно, господин Сперанский. На русский тоже можно перевести: Общество Учеников Будды Тринадцатых После Свиньи.
— Как же это все понимать?
— Вы знаете, господин Сперанский, в свое время, когда Будда ходил по земле, поклониться ему пришли разные звери. Первой пришла Мышь, затем — Бык, Тигр и так далее, последней пришла Свинья. Всего 12.
— Знаю, говорю, я сам в год Дракона родился.
— Вы — мифическое существо, господин Сперанский.
— Но почему все же «После Свиньи»?
— А после Свиньи был еще один, тринадцатый, об этом предания, господин Сперанский, молчат. Но был.
— Кто же это, просветите меня?
— Феномен. Тогда это был тот, кого древние греки называли фавном, а христиане — сатаной. Человек с рогами и копытами. Но были разные феномены — и такие, как я. Вы обратили на меня внимание?
— Да, — отвечаю, — я обратил внимание, — а сам подумал: «Нельзя не обратить. И как ты по свету ходишь?»
— Со временем нас стало много. Мы все буддисты. Мы объединились и помогаем друг другу.
— А причем же здесь моя Тамара?
— Она тоже феномен.
— Никакого поросячьего хвостика я у нее не обнаружил. И копыт — тоже.
— Поверьте мне, господин Сперанский, она — чудо. У нее глаза, унаследованные от иранской газели.
— Увы, я в них смотрелся когда-то.
— И вы тоже, господин Сперанский, феномен.
— Мутант?
— Мутант, но в хорошую сторону. Сейчас все больше на Земле таких, как вы, господин Сперанский.
— А поподробнее не расскажете, господин Элеф?
Гость посмотрел на часы — нет, не слоновая нога, волосатая ручища.
— В конверте фотографии для вас, — коротко ответил он. — У меня лекция в РГГУ, простите.
Поднялся и откланялся.
— До встречи, господин Сперанский. Обязательно, до встречи. Всего хорошего.
Я даже остановить его не сообразил, угостить. Чем прикажете угощать человека со слоновьим хоботом поперек лица? Водкой? Или они все только саке пьют? Саке у меня в буфете нет и не было никогда. Тем более у него лекция в РГГУ. А говорит, как шпион в кино.
И остался я один с письмом и коробочкой в пустой квартире. Рассказать кому, не поверит. И как он такой по московским улицам ходит? Шарф у него полосатый на шее. Наверно, воротник плаща поднимет и в шарф свой хобот заматывает, чтобы в глаза не бросалось. А на лекции говорит простуженным голосом. Студенты и не к тому привыкли. Пришел феномен, ушел. Как во сне.
Но письмо и коробочка — вот они, на столе.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Сегодня на работе, присели мы кофе попить, передохнуть — надоели больные с своими жалобами — Галина Петровна меня и спрашивает:
— Как муж? Не пьет, не колется, не терзает?
— Не пьет, слава Богу, и не колется. И таблеток уже не требует, — и вздохнула, не удержалась.
— Значит, терзает женскую душу, — сказала мудрая Галина Петровна.
— Кто-то у него есть, девочки. Он насчет этого быстрый.
— Уходит?
— На любовницу нужно время, — вмешалась Настенька, медсестричка. Я только поглядела на нее: эта знает.
— Я занята, и сегодня на курсы повышения квалификации иду. А прошлую неделю к маме ездила, как он там без меня, не уверена, как проверишь?
— В карманах пошарь, незаметно. Есть презервативы и деньги, значит гуляет от тебя на стороне. Иначе зачем они ему? — рассудила мудрая Галина Петровна.
— Нет, этого позволить я себе не могу — в карманах шарить. Мужик взбрыкнет и прав будет, — решительно заключила я. — Спрошу напрямик.
— Что он, враг сам себе, — хмыкнула Настенька, — чтобы признаваться?
— Лучше бы таблетки жевал! — откровенно сказала я. — Ждал бы их каждый день. Я бы ему приносила. Как лошадке — краюху с солью. Никуда бы от меня не делся, малыш.
— С ума сошла! — рассердилась мудрая Галина. — Мужика, чтобы удержать при себе, на иглу посадить готова!
— И посажу, если надо будет, — усмехнулась я. — Шучу, шучу, девочки. Вернусь, поговорю. А завтра приходите пораньше, все доложу, как на духу.