А сэру Ролану и подполковнику Берту было не до сна. Они и телохранителя-то слушали вполуха. А сами, склонившись над столом с картой окрестных земель, делились соображениями по поводу недавнего нападения и попытки освободить детей.

Говорил в основном конфидент:

— К выводу, что это были именно крестьяне, я склоняюсь по трем соображениям. Во-первых, только у них была причина лезть в бой с очень сомнительными надеждами на успех. Обратите внимание, подполковник, они дрались до последнего, никто даже не пробовал сдаться в плен или удрать. Наемники же предпочли бы действовать с точностью до наоборот. И потерями обойтись наименьшими, и успеха добиться. А лучше — вообще не лезть на рожон против армии его величества.

Берт пожал плечами, а Ролан продолжил:

— Во-вторых, действовало это… сборище, иначе не скажешь, на редкость неумело. Даже часовых по-тихому обезвредить не догадались. Но поперли всей гурьбой, напролом, только что без криков «ура!» и боевых кличей. И, конечно же, не удосужились разведку провести. Не то бы знали, что дети собраны на другом конце лагеря.

— Но кто-то же этих… крестьян вооружил, — решился на возражение командир полка.

— А это уже будет «в-третьих», — не преминул ответить конфидент, — если приглядеться к оружию этих незадачливых воителей, то нетрудно заметить, что оно чересчур разнообразно для цельного отряда. Кто с пикой пошел, кто с мечом, кто с топором или кинжалом. То есть, простой вещи, что выбор оружия диктуется условиями битвы, эти бедняги не знали. Соответственно, и вооружились каждый, как боги на душу положат.

К тому же, все добро это не самого лучшего качества. То клинки ржавые, то наконечник у пики затуплен. В какой-нибудь оружейной лавке подобное старье можно купить за полцены.

— Оружейная лавка, — смекнул Берт, при всех своих недостатках, не будучи непроходимым глупцом, — в городе, то есть.

— Именно так! — с готовностью согласился Ролан, — схватываете на лету, подполковник. И посему переходим к другой, так сказать, стороне медали.

Надо сказать, что слова конфидента порадовали назначенного им командира полка. Во-первых, как само по себе выражение довольства со стороны столичного начальства. А во-вторых, подобно большинству вояк, подполковник Берт медали и ордена любил. Упоминание же оных, даже в метафорическом смысле, ободряло. Давая надежду на то, что китель Берта вскорости украсит и настоящая медаль. А то и две — да с присвоением нового звания в придачу.

Однако разговор, принявший столь приятный оборот, оба вынуждены были прервать. Потому как неожиданно в палатку буквально ворвался вспотевший и взволнованный лейтенант.

— Разрешите доложить, господин подполковник! — выпалил он, совсем еще молодой парень, — только что вернулись солдаты… роты снабжения. Отправленные сегодня с целью пополнения запасов… в селение Хивелл.

— И что же? — недовольно вопрошал Берт. Он умел быть грозным. Перед подчиненными. И, особенно, если речь шла о невыполнении приказа.

— Жители Хивелла отказали… ничего не дали нам, — дрогнувшим голосом сообщил лейтенант, — более того… они говорят, что больше не будут платить его величеству налоги… и вообще. Не нужен им будто бы такой король, который не может защитить подданных.

— Проклятье! Да как же так?! — подполковник чуть в волосы себе не вцепился, на миг забыв, что вцепляться особо не во что, — если это все из-за детей… но ведь из Хивелла мы детей не забирали. Это богатое село… и вообще. Тамошний люд сроду был предан его величеству. Как же… как же так, я вас спрашиваю?

— Не могу знать, господин подполковник, — проговорил лейтенант вполголоса и словно бы виновато.

— Ладно, проваливай, — Берт вздохнул, — так что же, сэр? Вы по-прежнему против того, чтобы этих бунтовщиков-деревенщин маги… ну, хотя бы поджарили?

С последними фразами он обращался уже к Ролану. Но тот остался непреклонен.

— Если за каждый случай неповиновения поджаривать целые села, — строгим, но терпеливым тоном, медленно с расстановкой проговорил конфидент, — то подданных у его величества вскоре совсем не останется. Это понятно? Теперь другой момент. Вы правильно сказали насчет бунтовщиков. Да, как ни печально, в этих землях зреет бунт. А значит, позволить себе лишнюю кровь мы не можем.

— При всем почтении, — вот как раз о почтении-то Берт на миг позволил себе забыть, — но Эбер Пятый действовал с большей решимостью. И того же требовал от нас, своих верных слуг.

— Согласен, — сухо молвил на это Ролан, — только вот решимость без ума до добра не доводит. Самоубийца, подполковник, он тоже, знаете ли, решителен и непреклонен. Ну да мы отвлеклись. Я к тому, что разбираться здесь надо. А уже потом бить. Причем не куда вздумается, а чтобы на пользу пошло. Это понятно, подполковник?

— Так точно, сэр, — опомнившись и потупившись, отвечал Берт, — так у вас есть какие-то соображения?

— Кое-что есть, — сказал конфидент не без довольства собою, — посмотрите сюда, подполковник.

На карте он разложил маленькие красные ягодки рябины. Каждой ягодкой отметив одно из селений, где посланные за детьми солдаты встретили серьезное сопротивление. Заодно Ролан положил очередную рябинку там, где на карте располагался Хивелл. После чего отступил от карты на шаг, и, прищурив глаза, посмотрел на нее еще раз.