Я кивнула следователю, но он и сам уже задавал вопрос:

— Кира, скажи, а как же вы связывались друг с другом, координировали время акций?

— По Интернету! — пожала плечами девочка. — Я выходила в сеть и там находила эту инфу.

— В чем перед вами провинился несовершеннолетний Зимородков? — задал следующий вопрос следователь.

— Он предатель, — пождала тонкие губы Кира, и веснушки на ее лице побелели. — Он болтал про «Школу» направо и налево, а ведь его предупреждали! Ну что с него взять — он ведь был из второй категории!

Так, ясно. Иерархическая структура — большой соблазн для неокрепших умов. Вот и эти бедные дети окраин с промытыми мозгами уже прониклись сознанием собственного превосходства только потому, что их выделили в особую группу…

— Зачем вы приехали в Сараевку?

— Для казни! — простодушно ответила Кира. Да, девочка, ты даёшь…

История с поездкой в Сараевку выглядела так. В деревне проводились занятия для второй группы. Я так поняла, что в нее на «собеседовании» отфильтровали тех, кто не показался «Анне» перспективным кадром. К примеру, туда вошли любитель потрепаться Алеша Зимородков и толстушка Танька, подруга Киры. Этих в основном учили лазать по карманам, изображать эпилептические припадки, имитировать драки и тому подобное. Думаю, из них готовили вспомогательные персонал для первой группы. Надо признать, драка на остановке была вполне убедительной…

Кира по Интернету получила инструкции, что должна делать. Надо сказать, что девочка ни на минуту не задумалась о том, чтобы не подчиниться. Она собрала группу из шести человек и повезла в Сараевку, прекрасно зная, что этой ночью Алеше предстоит умереть ради устрашения прочих. Пистолет девочке передал «инструктор» второй группы — тот парень в черной бейсболке, что был у них за старшего.

Остальное я видела своими глазами.

— Кира, ты отдаешь себе отчет в том, что ты совершила? — задал вопрос следователь.

— Протестую! — встрял защитник.

— Пусть ответит, — неожиданно сказал психолог. Все взрослые в комнате для допросов затаили дыхание. Кира взяла стаканчик, попила воды и только потом ответила:

— Конечно. Я же не дура! Если бы надо было, я бы и еще раз его убила!

— Он был твоим другом, соседом по дому, верно?

— Ну и что? Он был предатель!

Я встала и вышла. Все было ясно.

Кира Суханова не могла помочь найти место, где скрывался Симоненко. Да и на остальных подростков надежда была небольшая — Суханова показались мне самой сообразительной из их компании. Парни постарше были чрезвычайно озлоблены, на контакт со следствием идти не хотели. Думаю, они тоже не знали местоположения тренировочной базы.

Я присутствовала на допросах всех задержанных, рассчитывая по крохам собрать информацию и на основании этого сделать выводы. Но мне не повезло. Следовало признать, что «Школа» была выстроена по всем правилам: иерархическая структура защищала вышестоящих, степени посвящения давали возможность получить доступ к новым благам и новому уровню информации…

Так что «Анна», кем бы она ни была, знала, что делала. Никто из детей не мог сказать, где находится лагерь, и уж тем более — где искать саму «Анну».

Рассказы всех задержанных были как под копирку. Близняшки, что работали у таинственной «Анны» рекрутерами, вылавливали на улице перспективные кадры, а дальше все происходило так, как рассказала Суханова. «Вторая группа» вообще не могла сообщить ничего интересного. Таня рыдала и клялась, что она не нарочно, она не хотела… Бедняжка ничего не знала, соображала не так чтобы очень хорошо, а на вопрос: «Ты что, не понимала, кого из вас готовят?» Таня вытаращила глаза и выдала: «Спецагентов, кого ж еще?!»

Из рассказов тинейджеров я сделала для себя вывод: деятельность «Школы» еще не развернулась в полную силу. «Анна» начала набор в свое жуткое учебное заведение всего месяц назад, и у «Школы» все еще было впереди. Теперь оставалось только вытянуть из задержанных координаты остальных «учеников» и по одному проверять их.

Все ученики «Школы» были выходцами с окраин Тарасова. Подростки вызывали у меня сочувствие — в конце концов, промыть ничем не занятые мозги проще простого, — но только до того момента, пока не вышли на улицы города, нападая на прохожих. Тут уж байки про «спецагентов» не прокатывали. И никакие костры, клятвы на крови и прочая фашистско-пионерская романтика не могла их оправдать. Каждый из этих детишек был участником нескольких нападений. Так что по домам сегодня не уйдет никто, даже сын депутата — мальчишка пошел в «Школу» исключительно из любопытства и в поисках ярких эмоций.

Никто из допрошенных не контактировал с «Анной», кроме первого раза, а со «спецназовцем» из задержанных вообще встречались только Кира и двое парней постарше.

Было ясно, что после сегодняшнего задержания «Школа» прекращает свое существование. База в Сараевке накрыта, причастные к преступлениям подростки задержаны, а на то, чтобы выловить остальных, нужно только время.

Несмотря на успех операции, я чувствовала себя все так же паршиво. Мы ни на шаг не приблизились к разгадке похищения Яны. Кроме того, не было ни единого доказательства того, что «Анна» — это Динара Волкова. Я почти не сомневалась, что под маской пряталась моя конкурентка. И не только потому, что считала эту женщину способной исключительно на преступления. Просто выстроить такую законспирированную организацию, в максимально сжатые сроки набрать и обучить с нуля новобранцев способен только человек, прошедший специальную подготовку. Я не знаю в Тарасове никого, кто был бы способен на такое. Ну кроме меня самой, конечно…