Шрифт:
А еще в десять раз больше затаились и наблюдали:
как изувеченные логи быстро восстановились, даже не успев покровоточить, получив помощь прямо с небес;
как фауна, спасшаяся бегством через один портал, вынырнула из другого и в растерянности закружила на месте;
как посреди хаоса открылся канал и с Небес воззвал голос:
— Здравствуй, Актиния.
— Мы не разговариваем с тобой. — Бесполый, без выражения голос. Заданный по умолчанию.
Она все еще терзала учетные записи, но теперь десятком разных способов одновременно: аккуратно подделывая, атакуя в лоб и применяя все промежуточные варианты. Ничего не сработало, но Дежарден был все равно впечатлен. Актиния оказалась чертовски умна.
Так же умна, как плетущий сеть паук, слепо подчиняющийся удовлетворению своих жизненных потребностей. Как птица, рассчитывающая груз семян в клюве до третьего числа после запятой в зависимости от ветра и расстояния.
— Нет-нет, тебе просто необходимо поговорить со мной, — мягко произнес Дежарден. — Ибо я есть Господь. — Он выловил наугад местного зверька, маркировал и отпустил на свободу.
— Кончай фонить, кретин. Лени Кларк — вот Господь. — Косяк рыб, стая перелетных птиц настолько сложны, что для их полного понимания необходимы матричная алгебра и вычислительные машины. Голосовой код Актинии шел откуда-то изнутри.
— Кларк не Господь, — возразил Дежарден. — Она чашка Петри.
Фауна по-прежнему просачивалась сквозь циклические шлюзы, но уже более упорядоченно, как будто систематически изучала их, эволюционируя на ходу. Дежарден переключился на маркированный сегмент. У него уже появились потомки, и каждый из них нес Каинову печать, дарованную родителю.
Двести шестьдесят поколений за четырнадцать секунд. Неплохо.
«Спасибо тебе, Элис. Если бы не твоя тирада про танцующих пчел, кто знает, когда бы я догадался...»
— Может быть, тебе нужна демонстрация? — произнес рой. — Ты хочешь спецэффектов, да?
И она была права. У генов есть собственный разум. Они могут так перепаять муравья, что он начнет возделывать фермы под землей, приручать стада тлей... даже захватывать рабов. Гены способны создавать столь изощренные рисунки поведения, что дай только время, и те будут граничить с гениальностью.
— Демонстрация, — ответил Дежарден. — Конечно. Удиви меня.
Время — вот где загвоздка. Гены неторопливы: чтобы освоить какой-нибудь хитрый трюк для добычи пищи, им требуются тысячи поколений, а нормальному разуму — пять минут. Если уж на то пошло, потому-то мозг и эволюционировал. Но когда сотни поколений укладываются в пределы одного зевка, у генов может появиться преимущество. Может, местная фауна учится говорить, используя лишь слепую и тупую логику естественного отбора, — а бедный неуклюжий кусок мяса на другом конце провода и не подозревает, что за время их болтовни сменились многие поколения.
— Я жду, — отозвался Дежарден.
— Лени Кларк — не демонстрация. — Рой вихрем кружился в террариуме. То ли у Дежардена разыгралось воображение, то ли вихрь на самом деле начал блекнуть.
Он улыбнулся:
— Бесишься, да?
— Хлебов и рыб Актинии.
— Но ты не Актиния. Ты всего лишь крохотная ее часть, и к тому же совсем одна...
Конечно, времени как такового недостаточно. Эволюции нужна вариативность. Мутации и перестановки для создания новых прототипов, изменчивая окружающая среда для выпалывания негодных и преображения выживших.
— Кларк, Лени. Вода начинает мерцать таким холодным, радиоактивным светом...
Жизнь может какое-то время существовать и в четырех стенах, но не эволюционировать. На популяции в террариуме Дежардена начал сильно сказываться инцест.
— Хардкор бесплатно педоснафф, — бормотал рой. — Нилось одинна.
Бессчетное число особей. Они наталкивались друг на друга, размножались. Стагнировали.
Все это лишь паттерн.
— Навалом, — произнесла фауна и замолкла.
Только тогда Ахилл понял, что уже несколько секунд
сидит неподвижно, и даже забыл, что надо дышать. Он медленно выдохнул.
— Ладно, — шепнул он, — а ты, оказывается, не очень умный. Только действуешь будто ты такой...
Кто-то барабанил в дверь. Кто-то определенно не понял намека.
— Кайфолом! Открой!
«Проваливай», — подумал Дежарден. Он отправил свои находки остальным членам команды «Актиния», географически разбросанной группе правонарушителей, которых он никогда не встречал во плоти и, вероятно, никогда не встретит. «Я прижал урода. Я его вычислил».
— Ахилл!
Он неохотно откинулся на спинку кресла и большим пальцем открыл дверь, даже не взглянув назад.
— Что тебе надо, Элис?
— Лерцман убит!
Дежарден развернулся:
— Шутишь?!
— Ему пробили спинной мозг. — В широко раскрытых миндалевидных глазах Джовелланос плескалась тревога. — Его нашли сегодня утром. Мозг уже был мертв, и Лерцман просто лежал там, умирая от истощения. Кто-то воткнул ему иглу в основание черепа и искромсал белое вещество...
— Господи! — Дежарден поднялся. — Ты уверена? В смысле...