Шрифт:
— Это я, — неожиданно послышался голос. — Су-Хон. С автовокзала.
Лени выбежала в укрощенные зеленые джунгли Зала Д, перед этим схватила визор и сразу натянула его на глаза, не замечая удивленных взглядов людей вокруг и не останавливаясь.
— Ты не понимаешь, — тихо умолял голос в ухе. — Я на твоей стороне. Я...
Наружу вели стеклянные двери. Кларк резко толкнула их. Внезапный порыв ледяного ветра низвел глобальное потепление до худосочной абстракции. Зал ожидания дугой изгибался позади, подобно каньону в форме подковы.
— Я хочу тебе помочь...
Кларк дважды постучала по запястнику.
— Режим подачи команд, — ответил тот.
— Отключиться.
— Амитав ум...
— Отключаюсь, — подтвердило устройство и тут же заснуло.
Лени осталась одна.
Тротуар пустовал. Свет лился из лабиринта прозрачных трубочек, защищающих клиентов Маккола [19] от зимы снаружи. Над крышами несся слабый вой турбин.
Два щелчка.
— Подключиться.
Тихое шуршание статики в наушнике, хотя запястник находился внутри двухметрового операционного радиуса.
19
Здесь имеется в виду аэропорт Калгари, который изначально в первой половине XX века назывался Маккол-Филд в честь известного канадского летчика Первой мировой войны Фредерика Маккола.
— Ты там? — спросила Лени.
— Да.
— Что насчет Амитава?
— Перед тем как... В смысле... — Наконец голос зазвучал твердо: — Они все сожгли. И всех. Наверное, он...
Порыв ветра ударил Кларк в лицо. Русалка вдохнула мучительно холодный воздух.
— Мне жаль, — прошептала незнакомка в голове.
Лени развернулась и вошла внутрь.
Дисплей был примитивным, скудные данные на темном фоне: широты и долготы, сетка GPS, наложенная поверх и центрованная по Международному аэропорту Калгари; моргала иконка «визуальный сигнал отсутствует», подтверждая очевидное с двухсекундным интервалом.
— Откуда ты знаешь? — выдохнул бесплотный голос в ухе Перро.
— Видела, как все начиналось. — Слышались резкие, раскатистые звуки обычной жизни аэропорта. — Мне жаль.
— Они сами виноваты, — произнесла Кларк, помедлив. — Подняли слишком много шума. Он просто... сам напрашивался...
— Сомневаюсь, что дело только в нем, — ответила Перро. — Там превратили в шлак целых девять километров побережья.
— Что?
— Думаю, там какая-то биологическая угроза. Амитав просто... попал под раздачу...
— Нет, — слова прозвучали так тихо, что казались шелестом статики. — Не может быть.
— Мне жаль.
«Визуальный сигнал отсутствует». «Визуальный сигнал отсутствует».
— Кто ты? — наконец спросила Кларк.
— Я управляю «оводами». В основном патрулирую местность. Видела, как ты вышла из океана. Какое влияние оказала на жителей Полосы. Видела, как у тебя случилось одно из твоих... видений...
— Как же мы любим подглядывать, — протянула Кларк, замолчала, а потом продолжила: — Это не я. Там, на Полосе. Это все Амитав.
— Он подхватил идею. А ты вдохнов...
— Я ни при чем!.
— Ладно. Хорошо.
«Визуальный сигнал отсутствует».
— Почему ты меня преследуешь? — спросила Кларк.
— Нас кто-то... связал. Там, на автовокзале.
— Кто?
— Не знаю. Может, один из твоих друзей.
Какой-то звук, нечто среднее между кашлем и смехом.
— Сомневаюсь.
Перро глубоко вздохнула:
— Ты... ты стала очень популярной, понимаешь. Люди о тебе говорят. Кто-то из них, наверное, тебя оберегает.
— От чего же?
— Не знаю. Может, от тех, кто устроил землетрясение.
— И что ты об этом знаешь? — Голос Кларк чуть ли не бил по ушам.
— Погибли миллионы, — ответила Перро. — И ты знаешь, почему. Только поэтому ты опасна для всех дурных людей.
— Значит, ты так думаешь.
— Ходят такие слухи. Я сама не знаю.
— Ты вообще как-то слишком мало знаешь, не находишь?
— Я...
— Ты не знаешь, кто я. Не знаешь, чего я хочу и что еде... Не знаешь, кто они и чего хотят. Просто сидишь и позволяешь собой пользоваться.
— А чего хочешь ты?
— Не твое собачье дело.
Перро покачала головой:
— Я помочь тебе стараюсь, между прочим.
— Дорогая, я понятия не имею, существуешь ли ты на самом деле. Почем знать, может, тот пацан из Саут- Бенда решил порезвиться.
— Из-за тебя что-то происходит. Что-то настоящее. Можешь сама посмотреть, если мне не веришь, весь Водоворот говорит. Ты вроде как катализатор. Даже если не понимаешь этого.
— И вот тут на сцену выходишь ты, причем не задаешь никаких вопросов.