Попробовал бы я не пожелать! Мы вышли на поляну. Полковник завел меня в самый центр. В лунном свете было видно: вокруг – никого. Умно. В блиндаже не посекретничаешь: люди кругом. Кто-нибудь да услышит.

– Ну? – спросил Кутепов.

– Что?

– Не хочешь мне рассказать?

– Что?

– Правду.

– Какую?

– Кто вы и откуда.

– А есть сомнения?

Он поджал губы:

– Я не могу доверять командиру, который что-то скрывает.

Чего он от меня хочет? Полковник, заметив сомнения, чуть отступил, руку на пояс сдвинул. А кобура-то у него расстегнута.

– Никакой ты не сержант, Василий Кузьмич Волков! Сержанты так не воюют. Слишком хорошо осведомлен о тактике действий немецких войск, особенно – танковых. Откуда? Даже я такого не знаю. Это во-первых. Во-вторых, твоя… ваша речь, манеры выдают человека с высшим образованием, причем, скорее всего, военным. Я окончил Александровское военное училище до революции, впоследствии – Академию Генерального штаба, так что разбираюсь. И не надо историй о вашем разжаловании!

– Вы знаете?

– В полку есть особый отдел! – пожал плечами Кутепов. – Всех выходящих из окружения проверяют, ваша группа – не исключение. В силу обстоятельств вашего появления здесь допрашивать вас не стали, но с людьми поговорили…

«Коля! – понял я. – Больше некому. Его и за язык тянуть не нужно».

– Историю о том, как воевали в Испании, где командовали ротой и были разжалованы за некрасивый проступок, можете рассказывать дамам – им такие нравятся. В армии такого быть не могло. Вас бы просто выгнали – и все! К тому же после Испании были Польша, Франция. Из ваших обмолвок я понял: вы знаете историю тех кампаний, причем неплохо. Спрашивается, откуда? Учились в академии Генштаба? Так сержантов туда не берут… А ваше странное: «Служу России!» Так что, Василий Кузьмич, давайте. Раскрывайте карты, пока не позвал особиста!

– Разоблачиться перед партией?

– Сначала передо мной! – Он не принял шутки. – Или считаете: недостоин?

– Все равно не поверите.

– Я постараюсь, – заверил он и уже открыто ладонь на рукоятку «нагана» положил.

– Желаете историй? Их есть у меня. Слушайте. Я действительно командовал танковой ротой и был разжалован. Только случилось это в другой стране, через шестьдесят с лишним лет от этого времени…

Ильяс

Утром Олег был хмур, зол и неразговорчив. Видимо, переживал разлуку с радисткой. Вчера они при расставании друг друга глазами ели. Если бы не вызов к полковнику, вполне могли б и поисками укромного местечка заняться. Теперь только эсэмэсками и пообщаются. Хотя какие тут эсэмэски? Письма бумажные, треугольником сложенные. «Пи-и-и-исьма, письма лично на почту ношу…»

Волков зыркнул исподлобья, и все фривольное настроение сдуло.

– Что случилось?

– Раскусил меня полковник.

– Что именно?

– Все… Я ему рассказал.

– Что?

– Про будущее, откуда мы взялись.

Ильяс присел. Ситуация…

– Он… поверил?

– Выглядел озадаченным. Сказал, чтоб я свои замечания по тактике ему передал. И все, что вспомню полезного.

– А что помнишь?

Олег сверкнул глазами:

– Я не с колхозного трактора в армию попал. Учился.

– И, конечно, помнишь все: даты, имена военачальников немецких и наших, номера частей?

Рыжий потер переносицу.

– Я тебе что – Гугл? Конечно, нет.

– Тогда что рассказывал?

– Общее течение войны, примерные даты и места сражений, таких как Сталинград и Курская дуга, я знаю. Про них и говорил. Еще про танки новые немецкие, которые они выпускать станут, вспомнил.

– «Тигры»?

– И «Пантеры».

– До них еще дожить надо.

– Он не очень расспрашивал. Датой окончания войны поинтересовался сразу. Как узнал, что через четыре года, погрустнел.

– Хм… И что дальше?

– Не знаю. Пока я заметки про тактику танкового боя передам. Будет время, все, что вспомню, на бумаге изложу.

– Вижу, что «эффект бабочки» тебя не волнует?

– Это когда, наступив на бабочку в прошлом, можно в будущем президента поменять?

– Угу.

– Да по хрен мне все президенты! Если мы тут сотню-другую тысяч наших ребят сбережем, то по хрен все бабочки! Мы с тобой не насекомые с крылышками – танковый батальон немцев на тот свет отправили. Или думаешь, без нас Паляница и Волков так бы воевали?

Ильяс пожал плечами. Олег поднял указательный палец:

– Вот.

– Тогда ты не с того начал. Надо не про танки, а про атомную бомбу говорить. И про то, как Сталин умрет в 1953 году.