Осмотревшись еще немного, она снова встретилась со мной глазами. Возникла долгая пауза, видно, как она собирается с силами, чтобы наконец спросить о том, зачем пришла.

– У тебя зависимость, Оуэн?
– спросила она в лоб.

Ее прямота заставила меня сжаться, хотя нет ничего легче вопроса, на который нужен ответ «да-нет». И ответ она ждет безотлагательно.

– Если я отвечу нет, то это что-нибудь сейчас изменит между нами?

Она внимательно смотрела на меня и покачала годовой:

– Нет.

Я почему-то знал, что именно таков будет ее ответ. И подумал, что мне уже нет смысла объясняться. Что бы я ей не сказал, это ничего уже не будет значить. Сказав ей правду, я еще больше все запутаю.

– Ты сядешь в тюрьму?
– спросила она.
– Вот почему ты сказал что переезжаешь?

Я почувствовал необходимость выпить и сделал большой медленный глоток, прежде чем кивнуть.

– Возможно. Это мой первый арест, думаю что я не сяду надолго.

Она громко выдохнула, закрыв глаза. Открыв их вновь, она уставилась в пол, продолжая избегать зрительного контакта со мной.

– Я хочу вернуть опеку над ребенком, Оуэн. Они будут использовать тебя против меня.

– Кто они?

– Лидия и Трей.

Она наконец посмотрела на меня.

– Они никогда не доверят мне ребенка, зная, что я хоть каким-то образом связана с тобой.

Я ждал что, когда она появится после того, что наговорил ей Трей обо мне, она попрощается со мной. И совсем не был готов к боли от разлуки.

Я почувствовал себе идиотом за то, что не подумал, как все мои действия могут отразиться на ней. Все это время я только беспокоился, что она подумает обо мне, и ни на секунду не задумался что это может встать между Оберн и ее сыном.

Я налил себе еще выпить. Возможно, сейчас не стоило пить перед ней, особенно теперь, когда она знает о моем аресте.

Я ждал, что она в любую секунду развернется и уйдет, но она осталась и даже подошла ко мне ближе.

– Разрешат ли тебе пойти на реабилитацию вместо тюрьмы?

Я выпил еще стакан.

– Я не нуждаюсь в реабилитации.

Сказав, поставил стакан в раковину.

Вижу, как разочарование накрыло ее. Я узнал этот взгляд, так как люди слишком часто одаривали меня им. И мне не нравится, что ее чувства так быстро перешли от желания меня в жалость.

– У меня нет проблем с наркотиками, Оберн, - я подошел к ней, пока между нами не осталось расстояние в метр.
– Но у меня есть проблемы с тем, что ты как-то связана с Треем. Может я и был арестован, но это он - тот, кого тебе стоит опасаться.

Она усмехнулась.

– Он коп, Оуэн. А тебя собираются посадить, так кому я должна доверять?

– Доверяй своей интуиции, - быстро ответил я.

– Моя интуиция говорит мне делать то, что лучше для моего сына.

– Вот именно, - сказал я.
– Именно поэтому я и говорю, что ты должна верить своим инстинктам.

Когда она посмотрела на меня, я увидел боль в ее глазах. Я не должен был втягивать ее в это. Она смотрит на меня, и я абсолютно понимаю, что она чувствует.

Разочарование, злость и незнание, что делать дальше. Я вижу все это каждый раз, глядя в зеркало.

Я потянулся к ней, взял ее за руку и, подтянув к себе, обнял. Несколько секунд она не сопротивлялась, но потом оттолкнула меня, яростно качая головой.

– Я не могу, - прошептала она.

Эти три слова могут значить только одно.

Конец.

Она отвернулась и бросилась к лестнице.

– Оберн, подожди, - позвал я.

Но она не стала ждать.

Я побежал за ней на звук ее шагов по студии.

Все не может так закончиться.

Я не хочу ее отпускать в таком состоянии, потому что, если Оберн сейчас уйдет, то для нее будет легко больше никогда не вернуться. Поэтому немедля побежал за ней.

Я догнал Оберн, когда она уже открывала замок на входной двери студии.

Убрав ее руку с замка, я развернул ее и накрыл ее рот своим.

Оберн

Он целует меня и с осуждением, и сожалением, и злостью, и все это каким-то образом закутано в нежность.

Когда наши языки встречаются, это лишь временная отсрочка от осуществления нашего «прощай».

Мы оба тихо дышим, потому что это именно то, как должен чувствоваться поцелуй. От прикосновения его губ к моим, подкашиваются колени.

Я целую его, хотя знаю, что этот поцелуй ни к чему не приведет. Он ничего не исправит. Он не простит, не исправит ни одну из его ошибок.