Иск/усство/ как ничто создало ореол войне, нимб. Оно же обязано и снять, разрушить его — в искупление «исторической вины»!!

26.2.1983 г.

Телеперед/ача/. Вице-презид/ент/ АН СССР Велихов Евг/ений/ Павл/ович/ — академик.

Сравнил атом/ное/ оружие с фашизмом — врагом человечества/. И как мы были призваны историей победить фашизм, так сейчас — бомбу. И делаем к этому шаги: не прим/енение/ первыми, отказ от примен/ения/ силы/ и пр., пр.

С того, что атом/ная/ война — это война против человеч/ества/. Да, разоруж/ение/. Но это не решает, если не решен будет одновр/еменно/ вопрос, о к/оторо/м Эйнштейн: др. мышление. Через пару месяцев — снова сделают [бомбу].

Значит, что может сделать лит/ература/ в борьбе за мир? А вот это — готовить то самое другое мышление. К/отор/ое не только — разоружение. Но и невозможность снова всё начать снова.

В 1990 г. арсенал США — до 12 млн. килотонн условного тротал/ового/ эквивалента. Т. е. есть около миллиона Хиросим. Это хватит на 200 млрд. человек (если сравнивать с бомбой хиросимской).

За 6 тыс/яч/ лет — 14513 войн, убито 3 млрд. 640 млн.(«Лит. газета» от 2 марта 1983 г.)

Атом/ная/ война не может быть чем-то другим, как только — войной против человечества.

Ну, а какая у него, у человечества защита?

Медицина? Врачи «обещают» полный паралич мед/ицинской/ помощи.

Молитва?.. Страх? Да, он мобилизует миллионы людей — в Евр/опе/, Амер/ике/, именно в сильных странах. Вот как боятся «своих» правительс/тв/.

Объединиться, поняв, что бомба — это сегодняшний фашизм (Велихов).

Любое зло имеет продолжение. А огром/ное/ зло — во зле кошмарном. Ведь бомба выползла из фашизма — ученые испугались, что Гитлер «работает» и получит ее раньше. А так бы, очевидно, хватило гражданской совести и мужества не давать ее в руки политиков.

Начиная с 1947 г «Буллитан атомик сайентист» помешает в каждом номере изображение часов, показыв/ает/ день «страшного суда» — ближе, дальше…

Мое: смерть — это не отсут/ствие/ жизни, она — часть жизни. Поэтому бомба убьет и смерть — в этом смысле. Всё убьет — и самое смерть.

Природа вручила свою судьбу в руки (в мозг!) одного вида. И теперь решения глобального масштаба принимаются не в «природ/ной/ лаборатории», а в мозгу человека.

…Человек — единственное существо, сознающее, что оно — смертно. Но и что оно — часть рода, бессмертно. И вот сознает, что и род его смертен. Чувство в квадрате! Вторая смерть.

Мое: атом/ная/ война не только война против человечества, но и против всех будущих поколений, не родившихся (и к/отор/ые не родятся).

У входа стоят будущие поколения, мы — туда и заставили повернуть «назад», в темноту, куда уходить и нам, умершим. «Одни посмотрели и др. надо».

А тут: не надо!

Геноцид против человечества. Вот что такое ядер/ная/ война.

Безмятежность нормальна ли сегодня? Или именно она — безумие?!

Жизнь ради будущего? Не согласны? Но вот стерилизация общая… И ощутите: да, живем ради будущего. Без этого — бессмыслица!

Наши покол/ения/ обречены быть или велич/айшими/ героями, или велич/айшими/ преступн/иками/ и соучастн/иками/ преступления — в зависимости от того, допустят или нет уничтожения/ будущих всех покол/ений/. (Соучастие в геноциде величайшем.)

Раньше в будущее входили, сейчас приходиться прорываться. И литер/атура/ этому должна содействовать. В социал/ьном/ смысле, да, в нравст/енном/, но и в прямом — биологическом.

Неубий не родившиеся поколения. Через не убий — живых! Живущих.

Эйнштейн: «необузданная мощь атома изменила все, кроме нашего образа мышления, и поэтому мы по инерции движемся к небывалой катастрофе».

Атом/ная/ война это уже даже не война — бессмыслица (т. е. ни победы, ни поражения).

…А потому мнимый оптимизм или, хуже, «аднова живем» — не для писателя. Да и не для человека вообще!

Люди, сгоревшие в Хатынях, испыта/авшие/ немысл/имое в Ленинг/раде/, все они молчаливо присут/ствуют/ в нашем мире.

Страшно быть не в числе сразу истлевших, а тех, кто оглянется, а того прежнего мира уже нет, кругом черное небытие под бурым небом и люди-головешки куда-то ползут, (ослепшие) бредут…

Совсем недавно (не после Шелла [142] ?) произошла подмена послевоенного предвоенным — и вот в каком смысле. От минувшей войны осталось маньячески-партизанское: прикидывание, как, откуда, чесанул бы из автомата, пулемета…