– Я не сомневался в храбрости Вашего Высочества! Спасибо за то, что пришли, мой государь. Отныне я обязан вам прекрасным воспоминанием.

Никто так и не узнал и не узнает никогда, о чем говорили между собой под высокими деревьями сен-жерменского леса принц и разбойник. Известно лишь, что, садясь на коня, регент воскликнул, обращаясь к снова склонившемуся перед ним Картушу:

– Я рад был познакомиться с вами, Картуш… Мне только жаль, что вы не захотели мне служить. Вместе мы были бы способны на великие дела…

– Возможно, монсеньор. Но и без того о Вашем Высочестве скажут не меньше дурного, чем обо мне.

– Вероятно! Так прощайте же. Мы больше не увидимся. Постарайтесь не попасть в руки полиции, потому что я ничем не смогу вам помочь!

– Я на это и не рассчитываю. Прощайте, монсеньор…

Слава Картуша росла благодаря подобным историям, но еще большую известность ему принесло приключение, случившееся с ним однажды зимней ночью, когда он шел через Новый мост.

В ту ночь Картуш был в прекрасном расположении духа. Ему удалось крупное дело с откупщиком, и теперь он спешил к своей Жаннетон, собираясь провести с ней долгую ночь любви. Он шел быстрым шагом, закутавшись в плащ и растворившись благодаря этому в темноте. И все же, как он ни спешил, это не помешало ему заметить человека, который с растерянным видом брел по мосту.

Внезапно человек резко повернулся, подбежал к парапету и вскарабкался на него. Картуш рванулся к нему, схватил и едва успел удержать в последний миг, когда тот, перемахнув через каменное ограждение, вот-вот должен был упасть в воду.

– Вы что, тронулись умом? Куда это вы собрались? – закричал на него разбойник, перетащив несостоявшегося утопленника на безопасное место.

– Сударь, вы очень добры, но вы напрасно стараетесь. Я обесчещен, и мне ничего другого не остается, как умереть.

– Обесчещены? Каким же это образом?

– Я должен моим кредиторам двадцать семь тысяч ливров, сударь, и у меня нет этих денег. Меня объявят несостоятельным должником и посадят в тюрьму. Вот видите, смерть – единственный выход.

– Погодите! Неужели нет никакого способа это уладить?

– К завтрашнему вечеру? Это совершенно невозможно, сударь, но я очень признателен вам за сочувствие. Прощайте, сударь.

Незнакомец повернулся и пошел прочь, должно быть, в поисках другого моста. Картуш догнал его.

– Нет, вы совершенно не в себе. Двадцать семь тысяч ливров, конечно, немалая сумма, но все-таки это не так уж страшно. Послушайте меня: возвращайтесь домой, ложитесь в постель и постарайтесь спокойно уснуть. Завтра ваши долги будут выплачены.

– Выплачены? Но каким же образом?

– Я возьму уплату на себя. Идите домой и пригласите ваших кредиторов завтра вечером собраться у вас с расписками. Я приду, ваши заимодавцы получат все до последнего гроша.

Несчастный должник внезапно и бурно разрыдался.

– Должно быть, вы, сударь, посланец неба или же очень хороший человек, но я не могу принять подобную сумму.

– Да можете же, можете. Мне повезло в игре, и я не нуждаюсь в этих деньгах! Примите их без стеснения. И спите спокойно.

– Ах, сударь, вы, право же, слишком добры!

– Ничего подобного! До завтра!

Назавтра вечером все кредиторы этого негоцианта собрались у него дома. Настроены они были по большей части скептически, поскольку решительно не верили в это едва ли не божественное вмешательство.

– Или мы имеем дело с сумасшедшим, или это дурная шутка.

Таково было общее мнение, и несчастный хозяин дома уже недалек был от того, чтобы к нему присоединиться, когда у дверей послышался стук и появился Картуш с самой безоблачной из всех своих улыбок на лице.

– Кажется, я не опоздал? – спросил он, обведя взглядом донельзя изумленных собравшихся. Затем великолепным жестом распахнул плащ и, выхватив туго набитый мешок, бросил его на стол. – Делите! – предложил он. – И пусть каждый возьмет, сколько ему причитается.

Поднялся веселый шум, двадцать семь тысяч ливров были поделены между кредиторами, а потом, чтобы отпраздновать такое событие, откупорили несколько бутылок. Почтенный негоциант плакал от радости и умолял благодетеля хотя бы назвать ему свое имя.

– Сударь, – ответил разбойник, – если бы знали, кто я такой, вы постарались бы отплатить мне признательностью и тем самым отняли бы у меня все удовольствие и главное достоинство моего поступка.

– Моя благодарность иссякнет только вместе с моей жизнью! – заверил негоциант, аккуратно убрав расписки в секретер и заперев его. – А теперь согласитесь по крайней мере распить с нами бутылочку вина.